Впереди шёл Итачи, как будущая глава семьи. Позади него шесть пар, шагавшие строго плечом к плечу. Им не разрешено было касаться друг друга, отступать хотя бы на шаг или ломать построение. Прямо за Итачи следовал его брат по правую руку и Сакура — по левую. И даже расположение сторон играло свою роль. Это были негласные обозначения того или иного статуса. Следом за первой парой следовала целая группа из десяти человек, наиболее известные под названием Акацуки. О шествующих гордо отзывались: «ближайшее окружение Учих».

Их вход был самой настоящей традицией. Это демонстрация той силы, которой владеет самая могущественная семья нелегалов. Каждый год они появлялись в этом самом клубе, подобно явлению Христа народу. Помимо ближайшего окружения, присутствующие представляли собой самых верных и преданных людей, подчиняющихся Учихе Итачи. Это повторялось снова и снова. Показательное «выступление» двух потомков Учих и тех, кто являются их правой рукой. Десять мест, десять вакансий, десять человек. Список, который Итачи сформировал еще в свои неполные шесть лет, с тех пор ни разу не менялся. Остальные подчиненные с некой завистью (которая, однако ж, никогда не приобретала смысл черной) смотрели на этих жестоких людей, следовавших за их непосредственным начальником, и в мечтах лелеяли оказаться на месте одного из них.

Клуб представлял собой огромную махину развлечений и пафоса. Лучшие ди-джеи мира. Лучшая выпивка. Лучший танцпол. Лучший бордель. Лучшие бармены. Десятки квадратных метров помещения. Всё самое лучшее, самое дорогое и самое роскошное.

Весь громадный зал делился на пять частей. Всю восточную часть занимала сцена и расположенное на ней музыкальное оборудование. На стене изображалось громадные граффити из разноцветных неоновых панелей, внутри которых были встроены что-то вроде маленьких мощных лампочек. Обычно они собирались в различные анимационные рисунки во время выступлений, или их игра сопровождала определенную композицию. Центральное изображение было посвящено символу семьи Учиха.

По периметру сцены были расставлены прожекторы и фонари самых разных цветов и оттенков. Регулировались и настраивались они исключительно за счет навороченной разными дополнительными функциями, помимо стандартных, стойкой, где находился ди-джей. Сама сцена накрывалась небольшим тентом, над которым располагались балконы. Последние занимали всю верхнюю часть восточного сектора, изгибаясь полукругом и заходя на территорию других секторов. Они и их местоположение было устроено так затейливо и обманчиво, что за такой подвиг проектировщику выдали совсем не детский гонорар. Звукоизоляционный и плотный железобетонный пол балкона смягчал громкую музыку и не оглушал находящуюся там вип-персону. Учитывая, что Учихи не любят шум, это место приходилось для них самым настоящим спасательным кругом.

Центральная часть — танцплощадка. Танцевальный, святящийся паркет под ногами и громкая музыка, доносящаяся со всех сторон — делали своё дело. Спецэффекты и дополнительные мелочи пьянили людей и подначивали оторваться по полной.

Западная и северная часть — были секторами развлечений. Здесь проводились конкурсы, игры, а незатейливые коридоры, ведущие внутрь затейливого здания, могли дать укрытие тем, кто решил уединиться. Дорогие шлюхи под обличием моделей; стриптизерши с мировыми именами и такой растяжкой, что у молодых парней глаза на лоб лезли; и любезные официантки с весьма откровенными нарядами. Деньги так и сыпались изо всех мест. Ими разбрасывались, кидались, обменивались и поджигали только ради веселья.

Пожалуй, самый спокойный сектор невольно становился южным. Здесь был бар с колоссальным количеством выпивки, наркотиков и кальянов. Да еще и бесплатно! И ведь никаких ограничений, учитывая то, что Учихи на дух не переносили в будние дни своих подвыпивших подчиненных.

Потому Хэллоуин становился спасением для тех, кто падок иной раз напиться в лабуды и хорошенько повеселиться. Начиная с тридцать первого октября, всем подчиненным разрешалось делать всё, что, так или иначе, вредит здоровью. Итачи давал добро на недельный праздник особого назначения, то бишь на наркотики и выпивку, на беспорядочный выбор полового партнера и безумные поступки.

Ежовые рукавицы есть крайняя точка эгоизма? Скорее практичности, безопасности и уверенности в завтрашнем дне. А ведь это очень важно для жизни и бизнеса нелегалов.

Железная дисциплина — вот тот результат, которого достигли Учихи. Причем, у Итачи эти результаты стабильно росли вверх и никогда не подвергались сомнениям. Он был практически единственным в своем роде, у кого всё подчинение в будние дни было трезво, как стеклышко, а работоспособность превышала установленные нормы. При том при всём, Итачи вёл точно такую же жизнь, какую устанавливал для других.

И возвращаясь к тому, что Учиха дал добро на недельный праздник особого назначения, нужно уточнить одно неизменное правило, которое гласит: никаких костюмов и «конфет или жизнь».

Этот демонстративный праздник взял своё начало с восемнадцатилетия Итачи и продолжался уже шесть лет, как по расписанию. Одно и то же из года в год.

Однако в этот раз что-то пошло не так. До сегодняшнего дня демонстрации проходили по строго определенной закономерности, определявшейся в последовательности построения колоны. Ровно по два человека шесть пар. Никаких женщин, кроме синевласой девушки, занимавшейся наемными заказными убийствами. Учихи никогда не брали с собой на это шествие своих пассий, как бы те их ни умоляли. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Даже если Саске хотел кого-нибудь пригласить, Итачи строго настрого запрещал, ибо ближайшее окружение должно быть таким же чистым, как и верность его подчиненных.