Если они втроем, как гласит её память и улики в виде разбросанной вокруг их лежбища одежды, переспали, то по пробуждению Учих начнётся апокалипсис. Катастрофы не избежать, если так оно и было. Разве Саске сможет смириться с произошедшим? Разве Итачи сможет спокойно закрыть на всё глаза? В лучшем случае они разойдутся после этой истории, как в море корабли, но этот вариант пугал девушку до чёртиков.

Наилучшим вариантом, по мнению Харуно, было попросту сбежать подальше от проблем. По крайней мере таким образом она сможет избежать первой апокалиптической волны. Нет человека — нет преступления.

Сакура приподнялась на локтях и осторожно огляделась по сторонам. Справа лежал Саске, мирно сопящий в обе дырки и голый, как младенец. А с другой — Итачи с губами рыбкой и, как следствие, тоже обнаженный. Оба были повернуты лицом к ней, с натянутым ровно по пояс тонким пледом. (Ох уж этот многострадальный плед — умудрились же разделить его на троих!). Их руки заботливо обнимали девушку за талию.

Пока Харуно осторожно выбиралась из «засады», она случайно пихнула в рёбра Итачи. Дурнушка искренне надеялась, что неосторожность не потревожит сладкого сна старшего Учихи, однако надежды не оправдались. Более того, в комплекте с боссом мафии мирового масштаба, забрыкалось и их любимое большое «дитятко».

Сакура вдруг поняла, что последующая секунда — последняя на её счету. А потому она выпрыгнула из-под одеяла, в спешке подобрала с пола свои вещи и юркнула в шкаф, затаив дыхание.

— Кошмар какой, — сонно протянув Итачи, потирая глаза.

— Голова раскалывается, — простонал в ответ Саске. — Ни хрена не помню…

Видимо, братьям Учиха было далеко не до Сакуры, которая так старалась не вывалиться из шкафа и не набедокурить ещё больше, чем уже набедокурила.

— Аналогично…

— Как мы вообще до дома-то добрались? — поинтересовался Саске как бы между прочим.

— С горем пополам, видимо, раз мы ни черта не помним.

— А где Сакура?

— Наверное, в своей комнате… не уверен, — Итачи поморщился, припоминая что-то такое, от чего волосы должны были встать дыбом. Однако головная боль притупляла чувства, ставя на первый план животные потребности в утолении голода и жажды.

— А почему мы голые? — продолжал недоумевать Саске.

Сакура напряглась, как струнка, чувствуя, что балансирует на острие ножа.

— Потому что пить надо меньше, — недовольно буркнул Итачи и поднялся на две свои ноги, всё ещё пошатываясь из стороны в сторону. Он даже мысли не допускал о возможно совершенном половом акте между ними троими. Принцип «Нет человека — нет преступления» сработал на отлично.

— Ну и куда ты? — вдогонку спросил Саске.

— За аспирином и бутылкой пива.

— Бо-о-с! Я с тобой! — Учиха-младший чуть ли не на четвереньках поспешил вслед за братом, дабы опохмелиться.

Как только Учихи скрылись за горизонтом, Сакура неловко вывалилась из шкафа и, прихрамывая на одну ногу, поспешила скрыться с места преступления. Чем быстрее она окажется в душе, тем скорее она сможет освежить память и сделать какие-то выводы. Хотя, на самом деле, и освежать-то было нечего. Случилось то, что случилось, и у Харуно в голове не укладывалось, как она смогла пойти на такое (даже будучи в пьяном состоянии!).

И самое страшное в том, что призовое место в номинации «Пьяная ночь» занимало полное отсутствие контрацептивов. И если номинация, действительно, существовала в этой безумной реальности, то у дурнушки могут появиться серьёзные проблемы…

========== Глава XXII. ==========

Ни одного упоминания о той безумной ночи, проведённой без каких-либо моральных правил, угрызений совести или, банально, средств предохранения. Ни одного упоминания за две с лишним недели!

Не сказать, чтобы Сакура была уж очень сильно огорчена провалам в памяти её (что уж теперь греха-то скрывать) сексуальных партнёров. Делать вид, что ничего не произошло, и, что самое главное, верить в это — как раз в духе Харуно. Не особо давил на неё и сам половой акт как таковой. Она даже толком не осознавала, что стала невольной нарушительницей негласного правила отношений: «Не изменяй!». Возможно, причина этого безразличия к тонкостям свершённого греха таилась в грызущей её мысли. Страшной и невыносимой мысли, преследующей её по пятам…

«Прошло уже две недели, Сакура, — говорила себе дурнушка. — И никаких симптомов не последовало. Всё обошлось».

Но червячок внутри неё никак не желал помирать от гадких аргументов и доказательств со стороны Харуно. Он продолжал шевелить её извилины, заставлял вспоминать конкретные детали и искать в поисковике браузера ответы на волнующие её вопросы…

Скрывать своё подавленное настроение и долгие задумчивые взгляды было раз плюнуть, учитывая, сколько вкалывали трудолюбивые братья Учиха. Вечно занятые, они с головой уходили в работу. Не удивительно, что ни Итачи, ни Саске не считали нужным уделять провалам в памяти должного внимания. Они оба свято верили, что по возвращению домой ничего сверхъестественного не случилось. То бишь Сакура пошла в свою комнату спать, а братья благополучно расположились в игровой.

Хотя, как казалось Харуно, Итачи помнил кусками события беспокойной ночи, но загубил эти картинки в голове железным принципом — нет человека, а, значит, нет преступления. К тому же дурнушка предпочла разговорам по душам гордое молчание. Наверное, потому глава семьи Учиха и не дёргался лишний раз, променивая волнительные размышления на глубокий сон или утомительную работу.

Саске же, как оказалось, не помнил практически ничего, начиная с первой рюмки водки. Его долгое воздержание от алкоголя сделало своё паршивое дело и, как следствие, сохранило целым и невредимым его веру в святую преданность и непорочность помыслов своей любимой девушки и родного братца.