В свободное от процедур время я попросилась присматривать за детьми, которых среди постояльцев было очень много. Если бы мама узнала об этом, она бы устроила мне выговор и прочитала лекцию о подобающем поведении юной аристократки. Но мама была в городе, а мнение других меня мало интересует.

Наверное, таким образом, я пряталась от своего соседа и свела вероятность нашей случайной встречи к минимуму. Прежде, чем выйти из номера, я просила горничную проверить лестницу и подходы к дому. На озеро ездила только с группой других постояльцев.

Зато в компании детей я не заметила, как пролетело два дня, и прекрасно провела время.

Но ничто не вечно, и мама все же вернулась. Нагруженная свертками и коробками, она ввалилась в номер около полудня. С ней приехала модистка, а это означало, что мне предстоят не самые приятные дни. Так что, хорошо, что я отдохнула от гнета родительницы на неделю вперед.

– Дорогая, как ты себя чувствуешь? Как провела время? Не скучала? – матушка засыпала меня вопросами, но не давала мне возможности ответить. Видимо мой почти цветущий вид удовлетворил ее.

– Ты знаешь, Жюли мне рассказала, что на Каранне в моде новый фасон платья. Облегченный вариант для жаркой погоды. Мы обязательно должны сшить тебе несколько.

Жюли – это модистка. Она шьет для нас уже много лет. Она живет в Раоне, городе-порте, единственном в баронстве.

Обреченно вздохнув, я принялась рассматривать каталоги моделей.

***

День выдался особенно жарким. Жюли еще не закончила работу, поэтому я страдала в закрытом платье, и пока ехала с озера, вся взмокла. Душ освежил ненадолго. В комнатах тоже стояла духота, и я долго искала прохладное место. Нашла его в бальном зале, который находился в самом старом и большом здании водолечебницы. Раньше это был фамильный замок предков доктора Раония. Толстые стены, небольшие окна, вокруг густо заросший сад – и в итоге в замке холодно всегда, даже в июльскую жару.

В этом здании был небольшой музей семьи Раоний и Лазурного озера, и каждый желающий мог его посетить. Тут же имелась большая библиотека, но, так как у меня аллергия на книжную пыль, я избегала таких мест, поэтому пошла в бальный зал.

Устроилась на удобном диванчике под одним из окон и достала модный роман. Сюжет увлек и я зачиталась. Некоторые места выглядели нелепо, и я насмешливо фыркала, но в основном переживала за героев.

В какой-то момент почувствовала на себе чужой взгляд. Резко подняла голову и вскрикнула. Напротив меня в проеме высоких двустворчатых дверей стоял мужчина. Черные брюки, белая рубаха с расстёгнутым до середины груди воротом, короткая стрижка черных волос. Но все это я отметила краем сознания, потому что в первый миг в глаза бросились безобразные шрамы на лице. Они пересекали его несколькими неровными полосами, одна из которых покалечила правый глаз и нос, другая – губы. А правая щека и ухо были покрыты розовыми рубцами страшного ожога.

Через миг я уже не замечала шрамов, потому что смотрела в темно-синие глаза и не могла отвести взгляд. Сердце испуганно колотилось.

Через несколько секунд мужчина, прищурился, поджал губы, на здоровой скуле было видно, как заиграли желваки. Он тяжело оттолкнулся от косяка, развернулся и быстро пошел прочь, сильно прихрамывая на правую ногу.

Я выдохнула. Меня слегка трясло. Кто это? Хромота знакомая – наш загадочный сосед тоже хромает на правую ногу. А глаза… мне кажется, их я тоже где-то видела.

Зачем он за мной наблюдал? Стало не по себе, по коже прошел мороз, диванчик уже не казался таким уютным, как минуту назад. Оглядываясь по сторонам, я поспешила покинуть старый замок, тем более, время подошло к ужину, о чем и оповестили большие напольные часы с боем, стоящие между высоких арочных окон.

Мама была недовольна тем, что я долго отсутствовала.

– Милая, я тебя всюду искала. Куда ты пропала? Я же просила тебя быть рядом, предупреждала, что придет Жюли на примерку.

– Простите мама, я забыла об этом, – покаянно склонила голову.

– Милая, ты хорошо себя чувствуешь? Ты бледна.

– Все в порядке. Наверное, это потому, что я торопилась.

Постаралась придать себе цветущий вид, пока мама не начала паниковать. Ничего у меня не вышло. Она критически осмотрела меня, потрогала лоб.

– Да ты дрожишь! Перед ужином зайдем к доктору Раонию, пусть он тебя осмотрит.

Обреченно вздохнув, я поплелась за ней.

– Не сутулься! – одернула мама, оглянувшись на меня.

У кабинета доктора Олиуса мама вскрикнула, как не подобает аристократке. Я выглянула из-за ее плеча и встретилась с синими глазами. Человек со шрамами презрительно скривил губы, что смотрелось жутко при их повреждении. Посмотрел на маму, усмехнулся и прошел мимо.

Какой гордый – презирает людей за их испуганную реакцию на его вид, а еще это его злит. Я вспомнила, как сама вскрикнула, когда увидела первый раз его лицо. Что на нем тогда было написано? Досада, злость, грусть. И тут я почему-то разозлилась на себя, за то, что отреагировала как все. Испугалась. Почему я хочу казаться лучше в своих глазах? Или нет, я хочу казаться лучше в его глазах? Мне непривычно, что кто-то может на меня злиться? Да, безусловно, это неприятно. Но что мне до его отношения? Ну и пусть злится. В конце концов, его шрамы и правда шокируют, и если ему так не нравится естественная реакция людей, пусть не показывается им.