— Что случилось? — спросил он тихо.

Я открывала беззвучно рот, глотая ставший густым и горячим воздух. Исповедник повернул меня к себе и больно сжал пальцами подбородок.

— Виктория? Что с тобой? Тебе нехорошо?

Боль немного привела меня в чувство.

— Это… он, — выдохнула я.

— Кто «он»?

Мои губы тряслись, в глазах закипали слезы. Я опять была избитой, оттраханной сукой. Заныла разбитая и прокушенная губа, внизу живота тянуло и саднило.

Исповедник понял всё. Прочитал в моих глазах животный страх и ненависть. Тихо усмехнулся:

— Надо же. Как тесен мир, — и отошел к Надежде, что-то прошептал ей на ухо.

Она посмотрела на него удивленно. Потом на меня — мне показалось, сочувственно. Затем на Владлена — презрительно. Он скорчился под ее взглядом и заскулил, как собачонка. Жалкий, омерзительный.

Исповедник вернулся ко мне, что-то держа в руках. Черная шелковая полумаска легла мне на лицо.

— Так тебе будет комфортнее. Снимешь сама, когда посчитаешь нужным. Не бойся. Это будет весело.

Он погладил меня по щеке, ободряя, и подтолкнул вперед, к клетке.

Надежда уже открыла ее и выволокла Владлена, ухватив за ошейник. Он хрипел, но пытался поцеловать ее руку, в которой она сжимала плетку. Мне стало противно.

— Сладкий мой, — пропела Надежда, приподняв лицо Владлена, стоящего на коленях у ее ног, под подбородок рукоятью плети, — сегодня тебе повезло. Я провожу мастер-класс для начинающей Домины. Тебе достанется двойная порция. Ты же счастлив?

— Да, госпожа, — проскулил Владлен, — я так счастлив!

— Встань, раб, — приказала Надежда.

Парень поднялся на ноги, опустив глаза в пол.

Госпожа пристегнула к свисающим с потолка цепям наручи на его запястьях за металлические кольца. Потом отошла к стене и покрутила какую-то ручку. Цепи натянулись так, что парень повис, едва касаясь пальцами ног пола.

— Тебе нравятся крики? — спросила у меня Надежда. — Или заткнуть его кляпом?

— Пусть покричит, — ответил за меня Исповедник и снова сжал мою руку. Меня трясло, будто в лихорадке.

— Ну что, сладкий мой, — проворковала Госпожа, оглаживая ребра парня рукояткой плети, — готов? Десять ударов. Считай. И проси о каждом следующем.

Владлен всхлипнул.

Свистнула плеть. Он закричал, тоненько и жалко. Словно щенок. Меня замутило.

— Один! Спасибо, госпожа! Могу я получить еще? — Дрожащий голос, в нем мука и сладострастие.

После пятого Надежда протянула плеть мне.

— Давай, девочка. Оторвись, — в ее голосе мне почудилось сочувствие.

— Ты можешь, — ладонь Исповедника легла мне не плечо, и я почувствовала, как в меня вливается сила.

Я взмахнула плетью и вложила в удар всю мою ненависть к этому ублюдку.

— Шесть! — завизжал он, и на коже живота, куда пришелся мой удар, вспухли темно-багровые полосы. — Спасибо, госпожа! Может раб получить следующий?

Второй удар я нанесла по спине, и металлический наконечник рассек кожу до крови.

— Легче, девочка, легче, — укорила меня Надежда, — не порть его шкурку.

Владлен скулил и просил еще, корчась от боли, раскачиваясь на цепях.

Я стегала его плетью и испытывала совершенно новое для меня ощущение власти. Освобождая свою ненависть, злость, я упивалась чувством полного обладания его жалким, исхлестанным телом. Десятый удар я нанесла по животу, а наконечник одного из хвостов плети чиркнул по его сморщенному члену. Владлен взвыл от боли.

Я выронила плеть, тяжело дыша. Исповедник обнял меня за плечи, прошептав на ухо:

— Умница, Виктория. Тебе понравилось?

Я не знала, что ответить. То, что сейчас наполняло меня изнутри, не имело названия. Это было адской смесью самых противоречивых чувств — от радостного возбуждения до гадливости и презрения. И самое странное, я не испытывала сочувствия. А ведь я была на его месте. И хорошо знала эту боль, обжигающую огнем кожу.

Надежда тем временем колдовала над обмякшим телом Владлена, опутывая его паутиной бандажа из толстых веревок. Вскоре он уже покачивался над полом животом вниз, с запрокинутой головой, взнузданный, как лошадь, руки связаны за спиной, веревки опоясывали поясницу, проходили через промежность, ноги согнуты в коленях и широко разведены. Парень мычал и вращал глазами, силясь что-то сказать.

Госпожа взяла его лицо в ладони, заглядывая в глаза.

— Ты боишься? Сладкий мой, — она смачно поцеловала его в губы, — доверься нам. Будет больно. Но ты же любишь боль?

Владлен замычал. Надежда погладила его по груди, по животу, сжала в ладони член, провела по ягодицам. Потом отошла к комоду и достала оттуда большой черный фаллоиммитатор.

Парень дернулся и замычал громче.

— Я знаю, сладкий. Знаю, — сочувственно сказала Надежда, подходя к нему сзади и сжимая ягодицы, — тебе не нравиться, когда тебя имеют. Но придется потерпеть. Ради меня. И своей новой Госпожи. Смотри, какая она красивая.