Я смотрела во все глаза. «Спейсер» не мог похвастаться такими масштабными и яркими представлениями. Да и «Мохито» был здесь гораздо лучше.

Увлеклась зрелищем и не сразу заметила, как к нашему столику подошла статная женщина за тридцать в дорогом строгий костюм. Она почтительно склонилась перед Исповедником и поцеловала ему руку.

— Надежда, — произнес он с улыбкой. — Рад тебя видеть.

Жестом он указал на стул, который уже успел подставить расторопный официант.

Женщина окинула меня оценивающим взглядом. Я опустила глаза, почувствовав в ней властную силу. Она явно была со мной не по одну сторону.

Я краем уха слушала их разговор. Несколько фраз было небрежно брошено обо мне. Но в основном они обсуждали какие-то события в мире Темы, новые практики и новинки девайсов. Разговор закончился уговором о совместной сессии, и я заволновалась. В списке моих жестких ограничений всегда были публичные унижения и передача меня другим доминантам. Но я чувствовала, что, если Исповедник захочет отдать меня кому-то, я скорее соглашусь, чем скажу стоп-слово и разорву наш договор.

В пятницу я, как обычно, приехала к нему в восемь. На постели в своей комнате нашла довольно странный наряд: короткую кожаную юбочку, корсет на шнуровке, высокие сапоги. Без лишних вопросов оделась и с интересом разглядывала себя в зеркало. Исповедник вошел неслышно и положил мне руки на плечи:

— Такая красивая. Настоящая Госпожа.

Я не верила своим ушам. Госпожа?!

И тут меня пронзила ужасная мысль: он больше не хочет меня! Он разрывает наши отношения! Я рухнула на колени и прижалась губами к его руке:

— Монсеньор, — всхлипнула отчаянно, — вы прогоняете меня?!

Он поднял меня с пола и взял в ладони мое заплаканное лицо:

— Глупая, — сказал он почти нежно, — конечно, нет. Просто мы приглашены в гости. И я решил тебя представить как свою ученицу. Начинающую Домину. Тебе понравится.

Потом взял с комода свой ошейник и одел мне на шею.

— Но между нами ничего не изменилось. Ты все также моя.

— Спасибо, монсеньор. — Судорожно схватила его ладонь и поцеловала.

Дом, куда мы были приглашены, был огромным особняком на Рублевском шоссе. Забор высотой метра три, охрана у входа. Исповедник помог мне выйти из машины, и я, содрогнувшись от холодного ветра, поглубже запахнула шубку. Мой странный наряд нисколько не грел в этот морозный декабрьский день.

Хозяйка, затянутая в кожаный комбинезон, встретила нас в гостиной, где жарко пылал камин. На дорогом наборном паркете лежали выделанные шкуры, на стенах, стилизованных под каменную кладку, висели кривые сабли. Я узнала Надежду, ту самую женщину, что подсаживалась к нашему столику на тематической вечеринке в ВИП-клубе. Почтительно склонившись перед Исповедником, она легко прикоснулась губами к его руке, потом оглядела меня с головы до ног с покровительственной улыбкой.

— Надежда, — мягко произнес Исповедник, — это Виктория. Ты видела ее в клубе, она моя ученица. Пробует себя в роли Домины. И будет счастлива участвовать в твоем мастер-классе.

— Как когда-то я, — улыбнулась Надежда и снова посмотрела на меня, уже с интересом. — Добро пожаловать, Виктория.

Я осторожно пожала поданную мне сильную, твердую ладонь. Все это было так необычно, волнующе.

Надежда предложила нам присесть, и я устроилась на краешке кожаного глубокого кресла, испытывая возбуждающую неловкость от ощущения прохладной кожи на своих обнаженных бедрах. Юбочка была слишком короткой, крошечные стринги вовсе не давали ощущения защищенности.

Исповедник и хозяйка обсуждали предстоящую сессию, я почти не слушала. Сердце колотилось от неизвестности, горло пересохло, я облизывала сохнущие губы.

— Ну что же, пора начинать, — произнесла Надежда. — Мой мальчик уже заждался. Виктория, не сомневаюсь, что проблем с послушанием у тебя нет. На сегодняшний вечер Исповедник передал мне свои права на тебя. Ты делаешь то, что я говорю, без сомнений и вопросов. Ясно?

Я беспомощно посмотрела на Исповедника. Но он, улыбаясь, наклонил голову, подтверждая ее слова.

— Да, госпожа, — ответила я хрипло.

— Отлично! — произнесла Надежда с воодушевлением, вставая со своего кресла. — Прошу за мной.

Мы спустились по лестнице на цокольный этаж и попали в довольно просторное помещение с низким потолком, выложенным шершавыми керамическими плитками полом и такими же стенами. В металлических кольцах на стенах горели светильники, стилизованные под факелы, на полу — сотни свечей. Комната была наполнена всевозможными девайсами, дорогими и навороченными: крест из полированного дерева с ремнями для фиксации, двухуровневая скамья для порки, высокий деревянный стол, кованая кровать, нечто, похожее на школьного гимнастического «коня», устрашающего вида деревянное кресло с ремнями и цепями. С потолка тоже спускались цепи, заканчивающиеся металлическими кандалами. Одну стену занимал стеллаж со всевозможными плетками, хлыстами, стеками, лопатками, кнутами, там же стоял большой черный комод, в точности как у Исповедника. В дальнем углу — клетка, как в зоопарке. В клетке, скорчившись в позе зародыша, лежал совершенно голый парень в кожаном ошейнике с металлическими кольцами, таких же наручах и поножах. В полутьме я не видела его лица, но сердце защемило от странного предчувствия.

Надежда сняла со стены «кошку», плетку-семихвостку, каждый ремешок которой заканчивался металлическим наконечником, и подошла к клетке. Проведя плеткой по прутьям, она сказала ласково:

— Сладкий мой, пора вставать. Ты готов получить свою порцию боли?

Парень поднял голову и встал на четвереньки:

— Госпожа моя, — произнес он с обожанием, — презренный раб мечтает об этом.

Я вгляделась в лицо парня и застыла на месте. Это был Владлен.

Исповедник почувствовал мое состояние и стиснул мне руку.