— Выдержим, — улыбаясь, говорил он, — разве мы не любим полярное дело? Но вот — поедет ли жена?

Молодая женщина отнеслась к замыслу мужа с полным одобрением.

— Я, конечно, тоже поеду, — сказала она просто.

Но сын? Это было серьезное затруднение. Имеют ли они право везти в неизвестность ребенка? Там, на Домашней Земле, предстоит выполнять сложные обязанности дозора за теми кознями, которые природа готовит для мореплавателей. Стало быть, нужно самим уметь переносить эти невзгоды. Высокий и широкоплечий стоял Борис Харитонович перед начальником полярной станции острова Диксон и упрямо говорил:

— Все-таки я поеду… Можете вы дать корову?

— Конечно, могу, а что?

— Мы поедем с ребенком. Нонна у меня настоящая женщина. Она согласится… Начинаю готовиться!

И вот ледокол доставил их к пустынной заснеженной земле. Кроме семьи Харитоновича, туда поехал еще 16-летний сын охотника с острова Диксон Николай Андреев, моторист, выросший в Арктике. Они взяли с собой продовольствия на два года.

Как и следовало ожидать, жизнь на Домашней Земле была трудной, потребовавшей выдержки и упорства. Им самим — трем взрослым людям, если только Коля Андреев может быть назван взрослым человеком, пришлось очищать домик, в котором уже давно не жили, наладить радиостанцию, соорудить склад для продуктов в безопасном месте. Они трудились не зная отдыха. Впрочем, они отдыхали, когда несли но очереди «вахту» у кроватки ребенка.

С наступлением полярной ночи усилились и ветры, началась арктическая пурга, сбивающая с ног, закрывающая перед людьми горизонт, море, землю и весь внешний мир. В эти дни жители острова Домашнего вели научные наблюдения, переводили их на лаконичный язык цифр и выстукивали на маленькой радиостанции сводки на материк, в Москву. Может быть, авиаторы или моряки, получая прогнозы о погоде и состоянии льдов, не представляют себе, что одним из важных источников синоптических познаний является Домашняя Земля, расположенная в самом пекле «кухни погоды».

В нынешнем году отважные жители острова Домашнего должны были уехать на материк. Хоть чувствовали они себя хорошо, жили дружно, а сын вырос и окреп, хоть они и не жаловались на одиночество, были полны бодрой силы настоящих полярников, — несмотря на все это, их все же решили послать отдохнуть и заменить новыми людьми. Но ледокольный пароход «Сибиряков», на котором люди пробирались к Домашней Земле, вынужден был вернуться: тяжелые сплоченные льды преградили путь к острову. Тогда на помощь пароходу послали мощный ледокол «Ермак». Но и он не смог пройти к архипелагу Седова. В дни арктической навигации эта операция все время волновала полярников. Уже начали готовить самолет. Летчик Николай Сырокваша хотел лететь к Домашней Земле.

Обо всем этом узнал Борис Харитонович. Он прислал радиограмму, полную мужества. Все здоровы и чувствуют себя прекрасно, писал он. Если только их деятельность удовлетворяет Родину, они готовы остаться еще на год на острове. В штабе арктической навигации получили эту радиограмму и начали придирчиво выведывать у Бориса Харитоновича, какие продукты у них есть, как сохраняются, обеспечены ли они обувью и одеждой. С острова Домашнего выстукивались спокойные фразы: у нас все в порядке.

— Мы можем вызвать большой самолет из Москвы, — говорили им.

— Ничего не нужно. Мы решили трудиться на своем посту.

И вот теперь начинают второй год своей жизни на острове Домашнем семья Харитоновича и Коля Андреев. Только что получена очередная сводка с Домашней Земли: там шторм. Нонна Харитонович уже научилась вести метеорологические наблюдения. Борис Григорьевич — страстный охотник — заготовил на зиму медвежье мясо. Каждые шесть часов появляется в эфире маленькая радиостанция Домашней Земли, и радист, он же начальник острова, метеоролог, гидролог, Борис Харитонович сообщает обо всем, что арктическая стихия готовит для материка. Спокойные, мужественные руки выстукивают — циклон движется к югу, ветер — десять баллов, северо-восточный. Три бесстрашных человека продолжают выполнять свои обязанности, скромные и незаметные, но требующие напряжения, преданности и любви к делу.

На угрюмом скалистом берегу Анадырского залива, в бухте, которую путешественники когда-то называли Угольной, возникает новая арктическая база. Уже появились здесь буровые вышки, зашумели автомобили, в глубь тундры проникли пытливые советские люди. Эти люди разрешают большую экономическую проблему, столь важную для Северного морского пути.

Сейчас весь флот, плавающий в Ледовитом океане, получает уголь — на востоке Арктики с Сахалина, а на западе — со Шпицбергена. Это и далеко, и дорого.

Полярные моряки выдвинули смелую идею использования угольных залежей Чукотского полуострова. Еще в XIX веке было известно об этом Чукотском месторождении. Но для его освоения тогда не было ни средств, ни культуры, ни опыта. Так же, как и золотые сокровища Колымы, которые казались недоступными, уголь на берегу Берингова моря никого не привлекал.

В связи с развитием мореплавания в полярных водах и сооружением портов в Арктике «угольная проблема Чукотки», как называют ее геологи, стала насущной и жизненной для Северного морского пути.