Германдец опрокинулся и рухнул на землю. Он лежал там, на траве – еще одна потеря сегодняшнего дня. Ломакс вытер меч, затем осмотрел рану и ущерб, причиненный его кольчуге. Наконец он посмотрел на Шарлен. Несколько долгих мгновений изучал ее лицо. Наконец он произнес:

– Миссис Хэклберри? Мать Келвина?

– Ну да, конечно же. – Шарлен была удивлена тем, что ее узнали. – Но откуда вы знаете меня? Мы ведь никогда не встречались, не так ли?

– Нет, встречались, но очень давно. Помните, как вы гадали на картах? Вы сказали мне, что я стану солдатом и совершу много славных дел. Я думал, что вы ошиблись, и моя мама думала то же самое. Но затем у нас началась освободительная война, и после нее я стал гвардейцем короля Рафарта. Сегодня же, как видите, я солдат и ношу доспехи Германдии.

Пораженная Шарлен покачала головой. Иногда даже она не верила во всю силу пророчества.

– А, вы были с матерью. Она хотела узнать, закончите ли вы школу, и я сказала ей «да». Затем я увидела и другое, карту битвы, и мне пришлось сказать и об этом.

– И вы еще сказали ей, что мой отец умрет, а она снова выйдет замуж. Вы были правы.

– Это карты были правы. Карты, которые, к несчастью могут только показывать. Они не могли сказать мне, как должен был умереть ваш отец и когда, или есть ли какой-нибудь способ спасти его.

– Нет ничего совершенного. Карты показали, и они были правы.

Они замолчали, наступившая тишина была такой же насыщенной и напряженной, как молчаливая мысль. Подошли солдаты и отволокли прочь тело рядового; они видели все, что произошло. Затем Ломакс нарушил молчание, задав вертевшийся на языке вопрос:

– Почему вы здесь, миссис Хэклберри?

– Я больше не миссис Хэклберри, – сказала она. – Я развелась с Хэлом.

– О, – его лицо посуровело, – мне очень жаль это слышать.

– Не надо. Все это было в картах. Я боялась, что ему предстоит преждевременно умереть, и я очень рада, что этого не случилось. Его любовь к другой женщине положила конец нашему браку. Могло быть и намного хуже. Но вот почему я здесь…

– И это тоже было в картах?

Она улыбнулась. Она хотела сказать что-нибудь о Лестере, но Ломакс правильно сформулировал это. Без сделанного картами предположения, что она сможет повлиять на ход событий, она бы не появилась здесь. У нее не было опыта в военном деле, но она хорошо понимала, на какой риск идет, появившись на поле боя.

– У нас много раненых, – сказал Ломакс, вытирая кровь. – Наш единственный доктор убит. Не могли бы вы чем-нибудь помочь нам в этом?

– Я не очень искусна во врачевании, – ответила она. Но ведь среди раненых может оказаться Лестер. Кроме того, здесь могут найтись и другие, похожие на этого молодого гвардейца. – Я сделаю все, что смогу. – Ей придется довериться картам, чтобы они указали правильное решение.

Шарлен последовала за Ломаксом, обогнув лошадь и человека, которому уже ничем нельзя было помочь. Она немного знала предания, рассказы о травах и умела накладывать швы и перевязывать раны. Если ничем нельзя будет помочь, то она может сделать то же, что когда-то в другом месте делала ее дочь, – вытирать влажной тряпочкой горящие в лихорадке лбы и держать холодеющие руки.

Они добрались до подножия холма, когда солнце садилось и дневной свет угасал. Кругом были видны признаки недавнего сражения: убитые люди, лошади, брошенное оружие; слышались стоны и крики раненых и умирающих.

– Сюда, миссис, э-э, Найт.

– Зовите меня просто Шарлен. – Она послушно последовала за ним в отдельно стоящую палатку. Ломакс откинул полог палатки; там на промокшем от крови одеяле лежал кто-то, кто показался ей школьником. Глаза паренька остекленели и были переполнены ужасом и страданием.

– Колдунья! Колдунья! – выкрикнул юноша, слабо показывая на нее.

– Не колдунья, Филипп, – сказал Ломакс. – Это Шарлен, мать Келвина.

– Не позволяй ей прикасаться ко мне! Не позволяй! – он попытался сесть, кровь потекла из-под наложенных и завязанных узлом повязок. Он пронзительно закричал самым высоким тоном своего ослабевшего голоса. – Уходи. Уходи прочь! Сожги ее, Ломакс! Сожги… – его глаза закатились, остались видны только белки, тело напряглось, и он откинулся назад.

Шарлен поспешно ухватила его за запястье. Пульс еще прощупывался, но был очень слабым. Филипп потерял много крови.

– Почему он здесь? – спросила она. Она не могла не ощутить гнев при мысли, что такому совсем юному пареньку, просто мальчишке, разрешили участвовать в сражении. В ней заговорил материнский инстинкт.

– Это друг Сент-Хеленса. Бывший король Аратекса.

– А. – Значит, это бывший враг, хотя на самом деле той страной управляла Мельба. Короли получают по заслугам, независимо от того, бывшие они или настоящие. – Здесь поблизости можно найти кровяные фрукты?

– Да, они есть, там сзади в лесу.