Шрифт:
— Пошла, — кивнул Макаров. — И еще пятьдесят лет по миру бродила, как призрак коммунизма. Ну и что? Ты-то здесь причем?
Калашников приоткрыл рот — и внезапно зашелся в беззвучном хохоте.
— На его месте должен был быть я, — сказал он и хлопнул в ладоши. — Как там у классиков? Напьешься — будешь? Вот я и пытаюсь!
— Ну так давай еще по одной, — предложил Макаров. Он с удивлением понял, что Калашников и здесь, в Звездной России, умудрился загнать себя в дикую депрессию. Причем в своем излюбленном стиле — исключительно хитроумными умозаключениями. Это же надо додуматься — самому себе завидовать!
— Мне уже хватит, — возразил Калашников, отставив рюмку в сторону. — Вот в чем проблема: у него получилось, а у меня нет! Он три года жил, как запланировал, и притом не ради Звездной России — а чтобы свои идеи проверить! А я?! Я и часа не выдержал!
— Ну, это ты брось, — возразил Макаров. — Помнится, ты не только сам целый год по плану провел, но даже меня заставил!
— Сравнил, — фыркнул Калашников. — Разве то был план?! «Изучать философию, заниматься спортом, проработать вопрос о зарабатывании денег»… — Калашников помахал ладонью передо ртом, изображая попусту болтающийся язык. — Настоящий Калашников за три года миллионером стал, всемирную известность получил, и притом ни одного врага не нажил! Вот это план, вот это я понимаю! А у меня — фигня фигней, — заключил Калашников, скрестил руки на груди и победно посмотрел на Макарова. — Полдня поработал, нашел красивую идею — и с катушек долой. Стоило Марксу позвонить, как я тут же все бросил, и к вам, на Станцию.
— Зачем же ты все бросил? — резонно спросил Макаров.
— А затем, — раздраженно ответил Калашников, — что праздника мне захотелось! Надоело в Сети сидеть да со всей Галактикой беседовать. Захотелось чего попроще — на мурритов поохотиться, боадилов с руки покормить.
Макаров недоуменно посмотрел на Калашникова.
— И не надо мне ничего говорить, — заявил Калашников. — Сам знаю, что отдыхать надо. Но когда отдыхать?! Когда дело сделано! А у меня — всего одна идея, пусть классная, но очень может быть, что ошибочная! И чего же мы тогда здесь празднуем? Твою первую смерть — или мою очередную глупость?!
3.
Эка завернул, с завистью подумал Макаров. Послушаешь Артема, так по любому поводу можно в петлю лезть. Вот ведь человек! Идею нашел, Марксу помог — а теперь думает, что зря все это сделал. Наверное, это у него из-за программирования. Они, программисты, не столько программы пишут, сколько ошибки в них разыскивают. Вот и Калашников такой же — только и думает о том, что он сделал не так.
— Между прочим, — примирительно сказал Макаров, — я тоже порядочный дурак. Вполне бы мог боадила пристрелить, а вместо этого… Хорошо еще, что мы в Звездной России.
— Вот и я говорю, — кивнул Калашников. — Дураки мы с тобой, Макаров, каких поискать. Средневековые варвары, дикое скопище пьяниц. Чуть какой успех — сразу всю работу бросаем, и в трехдневный загул. Так что ты прав — хорошо, что мы в Звездной России. Здесь особо не разгуляешься.
— Не разгуляешься? — переспросил Макаров, указывая на уставленный закусками стол. — А это что?!
— А ничего, — пожал плечами Калашников. — Уже не хочется. Хочется дальше работать.
С этими словами Калашников поднялся на ноги и заправил выбившуюся рубашку обратно в брюки.
— Э, ты куда?! – всполошился Макаров. — Расскажи хоть, чем ты сейчас занимаешься!
Калашников улыбнулся и вытащил из нагрудного кармана квадратный фиолетовый значок.
— Нынче я специальный агент, — важно сказал он, демонстрируя значок Макарову. — А занимаюсь я поиском пустотных шейхов. Второй день уже занимаюсь.
— И до сих пор не нашел? — удивился Макаров. — Похоже, они хорошо спрятались!
— Может быть, хорошо, — загадочно ответил Калашников, — а может быть, и не очень. Знаешь, лучше я тебе потом все расскажу. Когда идею проверю.
— Ну, как скажешь, — согласился Макаров. — Звони, если что!
— Всенепременно, — пообещал Калашников. — До скорого!
— Пока, — ответил Макаров.
Калашников повернулся и молча вышел из помещения. Макаров проводил его взглядом, качнул головой и налил себе в рюмку несколько капель водки. Ее противный вкус как нельзя лучше сочетался с тем настроением, которое оставил после себя Калашников.
Когда в кафе ввалилась шумная толпа, во главе которой важно шествовал Джо-Натан Маркс, Макаров сидел за столом все в той же позе, катая между пальцев пустую рюмку.
— Скажите, — спросил он, едва Маркс оказался в пределах досягаемости, — как вам Калашников?
Маркс выпятил нижнюю губу и склонил голову набок.
— Да никак, — ответил он. — Абсолютно нормальный человек. Никаких аномалий!
— Нормальный?! – переспросил Макаров таким тоном, что Маркс втянул губу обратно. — Вы уверены?
— При чем здесь я?! – возмутился Маркс. — Пять объективных тестов, включая мурритов! Я понимаю, что вам неприятно это слышать, вы наверняка рассчитывали, что Калашников тоже окажется гениальным испытателем — но факт остается фактом. Ваш друг из двадцатого века совершенно нормален! Тестовая и экспериментальная техника в его присутствии работает строго в штатном режиме. Так что, Павел Александрович, спешу вас поздравить: отныне вы у нас — единственный!