— Садись, — сказал Лапин. Убедился, что Макаров плотно вошел в анатомическое кресло, удовлетворенно кивнул и положил руку на торчащий из приборной панели рычаг. — Готов? Тогда полетели!

Зелено-коричневые заросли боярышника нырнули вниз, долина неизвестной реки раскинулась до самого горизонта и тоже ушла вниз, быстро растворившись в голубоватой дымке. Воздух стремительно почернел, над головой у Макарова зажглись звезды. Вытянув шею, Макаров посмотрел за борт: оставшаяся под ногами Земля уже приобрела форму громадного диска.

— Теперь вторую, — пробормотал Лапин и шевельнул рукой. Макаров ощутил только легкий толчок, но, подняв голову, увидел, как мимо пронесся желтый предмет, подозрительно похожий на Луну.

— Это что? — воскликнул Макаров, провожая диск взглядом. — Неужели Луна?

— Луна, — кивнул Лапин. — Не разглядел, что ли?

Макаров ничего не успел ответить. Лапин усмехнулся в бороду и повернул рычаг влево. Тарелка по огромной дуге развернулась на сто восемьдесят градусов, и Макаров увидел Луну прямо перед собой.

Луна приближалась так быстро, что Макаров инстинктивно втянул голову в плечи.

— Вот так, — важно сказал Лапин, закладывая обратный вираж. — Ладно, потом насмотришься. Включаю третью.

На этот раз Макаров догадался, что речь идет о переключении скоростей.

— Третью космическую? — спросил он и тут же понял, что сказал глупость. Скорость, с которой перемещалась тарелка, уже сейчас должна была приближаться к световой. Иначе за пару секунд от Земли до Луны нипочем не долететь!

— Третью по счету, — ответил Лапин и потянул рычаг. — Пилотажный сверхсвет.

Макаров вцепился в подлокотники и изо всех сил раскрыл глаза.

Чернота космоса озарилась праздничным фейерверком. Тусклые, едва заметные звезды засияли вдруг в полную силу, заполнили все небо и разом пришли в движение. Макаров увидел, что тарелка на полной скорости летит в темную область между двумя яркими звездами — оранжевой и синей.

— Это компьютерная модель? — с надеждой спросил Макаров.

— Какая еще модель? — удивился Лапин. — Обычные звезды. Вот это Спика, а вон там — Арктур.

— Но как же тогда мы их видим? — наморщил лоб Макаров. — Если скорость выше световой… — Макаров оглянулся назад и убедился, что сзади по курсу звезд ничуть не меньше, чем спереди. — Как нас фотоны догоняют?

— Это мы их догоняем, — пояснил Лапин. — А они по кабине размазываются. Передние — спереди, задние — сзади.

Макаров понял, что более вразумительного объяснения ему от Лапина не добиться, и принялся смотреть на проносящиеся мимо звезды. Надо же, думал он. Еще вчера рамочки в подвале клеил, а теперь вот лечу по Галактике, как по проспекту.

— Красиво, — сказал он, когда мимо промелькнула целая туманность. — Какая у нас сейчас скорость, Семен Петрович?

— Тысяч сто-о, — протянул Лапин. — Пристегнись, Пал Саныч. Сейчас тормозить будем.

— Тысяч сто чего? — спросил Макаров, ощупывая кресло в поисках привязных ремней.

— Тысяч сто световых, — в тон ему ответил Лапин. — По ручке хлопни, по ручке!

Макаров хлопнул ладонью по подлокотнику и почувствовал под рукой холодную металлическую пряжку. Машинально он перетащил ее на другую сторону кресла, раздался звонкий щелчок, и широкий ремень прижал Макарова к спинке.

— Пристегнулся? — спросил Лапин. — Ну, тогда держись!

Лапин рванул рычаг от себя, и Макаров едва не влетел лбом в стекло. Ремень, растянувшийся едва ли не вдвое, втянул его обратно в кресло. Звезды за окном остановились, потускнели, превратившись в еле заметные точки.

Лапин повел рычагом вправо, и Макаров увидел чужое солнце. Его маленький диск выплыл из-за спины Лапина и остановился точно в середине лобового стекла.

— Я на минутку, — сказал Лапин, снова дергая за рычаг. Тарелка устремилась в сторону солнца. — Посидишь в кабине, добро?

Макаров захлопал глазами.

— Куда — на минутку? — спросил он.

— Дело у меня здесь, — пояснил Лапин. — С одним парнем, вроде тебя.

— А, — понимающе кивнул Макаров. — Так посижу, конечно. Хоть в себя немного приду.

Лапин свернул налево и нацелился на яркую белую точку, которая через несколько секунд увеличилась до размеров планеты. По ее голубоватой поверхности тянулись белые полосы, сквозь которые просвечивали темные контуры материков. Макаров вытянул шею, всматриваясь в их очертания — уж не Земля ли? Что, если полет был всего-навсего шуткой? Но материков оказалось сразу шесть, и Макаров только головой покачал. Чужая планета, подумал он, а значит, мы и взаправду в космосе. Надо же, как это здесь просто…