— Так то файлы, — усмехнулся Макаров. — А если скопировать человека?

— Будут два человека, — пожал плечами чейн. — Обычное дело.

Макаров поперхнулся, протянул руку к бокалу и сделал несколько глотков горько-сладкой жидкости.

— Ну ладно, — сказал он. — Так что же все-таки было вчера?

— Первые полчаса вы пили с Семеном Петровичем, — начал чейн. — За встречу, за Звездную Россию, за нашу победу. Потом пришел Николай Шубников, и вы снова выпили за встречу, уже втроем. Шубников стал задавать вам вопросы, а вы — отвечать.

— Какие именно вопросы? — спросил Макаров.

— Где и когда родились, как провели детство, где учились, кем работали, — перечислил чейн. — Чем занимались, когда сработала машина времени, как собирались жить дальше.

— И что я отвечал? — полюбопытствовал Макаров.

— Правду, — со вздохом произнес чейн. — Родились в городе Перми, детство провели в разъездах по так называемому «соцлагерю», окончили среднюю школу, работали в разных местах, нигде не прижились. В момент переноса в будущее пили чай.

— Действительно, правду, — кивнул Макаров. — Именно чай мы с Калашниковым и пили!

— Выслушав ответы, — продолжил чейн, — Шубников разволновался и принялся размахивать руками. Кого вы мне подсунули, кричал он Семену Петровичу. Разве это Макаров? Это кто-то другой!

— Ну слава Богу, — пробормотал Макаров и с облегчением навалился на десерт. — Поняли наконец!

Чейн проигнорировал его замечание и продолжил рассказ:

— Здесь подошли Артем Таранцев и Сандра Вуртц. Шубников разлил водку, и вы снова выпили за встречу. Сандра поинтересовалась, почему крики. Шубников объяснил, что вы совсем не такой, каким он вас себе представлял. Вообще никакой, добавил он в запальчивости. Тогда в разговор вмешался Таранцев. Он извинился за неполадки, с довольным видом сообщил, что сумел уберечь от разрушений ваш исторический подвал, а затем перешел на личности. Образ Макарова, сказал он, сложился на основании источников середины века. А перед нами — Макаров начала века, когда он и сам не представлял, что будет дальше. Так что вы не правы, Николай Григорьевич! Это самый настоящий Макаров, просто еще молодой и неопытный.

Макаров засмеялся.

— Вы и вчера засмеялись, — сообщил чейн. — Шубников возмущенно замахал руками и принялся доказывать, что такой вот Макаров, молодой и неопытный, никому не интересен. Дайте нам настоящего Макарова, воскликнул он, обращаясь к Таранцеву. Никому не интересен, переспросил Таранцев и посмотрел на Сандру Вуртц. А вы, Сандра, как думаете?

Сандра Вуртц, подумал Макаров. Женщина. Наверняка красивая — при здешней медицине иначе и быть не может. Как же я ухитрился ее не запомнить?!

— Сандра Вуртц попросила минуту внимания, — улыбнулся чейн, — а потом, когда все замолчали, предложила выпить. Выпить за прекрасную возможность, предоставившуюся присутствующему здесь молодому человеку, который один раз уже стал знаменитым Макаровым, а теперь получил уникальный шанс превзойти своего предшественника. Я цитирую дословно, — заметил чейн, сменив интонацию, — именно так она и сказала.

— Понятно, — пробормотал Макаров, опустив глаза.

Понятно теперь, чего они от меня хотят, подумал он про себя. Не верят, что это ошибка. Думают, что я все-таки «тот самый». Интересно, что этот их Макаров такого натворил, раз они от меня никак не отстанут?!

— Все выпили, — сказал чейн, — но Шубников не унимался. Он заявил, что в двадцать третьем веке любой дурак героем станет, а ему интересен человек прошлого. Того дремучего прошлого, в котором киллеры в одиночку хаживали на медведя, а нефтяные магнаты собственными руками резали глотки своим конкурентам. Тут вы не выдержали…

— Я? — удивился Макаров.

— Вы, — кивнул чейн. — Не выдержали и предложили тост. Чтобы Шубникову никогда в жизни не пришлось познакомиться с человеком из далекого прошлого. Шубников не понял и обиделся, а Сандра захлопала в ладоши. После этого Таранцев и Сандра стали расспрашивать вас про Калашникова, а Шубников — пить с Семеном Петровичем и жаловаться на невезение. Дескать, Калашников ушел в Сеть, и теперь Бог весть когда вернется, а вместо Макарова — одно недоразумение.

— Калашников ушел в Сеть? — встрепенулся Макаров. — А что это значит — уйти в Сеть?

— Это все равно что уснуть, — пояснил чейн. — Только видеть при этом не сны, а содержимое Сети. Смотреть, слушать, читать, разговаривать — все что пожелаете. Причем многократно быстрее, чем в материальном мире.

— Понятно, — сказал Макаров. — И как скоро Калашников вернется обратно?

— Как только узнает все, что ему интересно, — ответил чейн.

— Ну, это надолго, — махнул рукой Макаров. — Значит, придется одному за двоих отдуваться! Кстати, а что они про Калашникова спрашивали? Тоже краткую биографию?

— Нет, — сказал чейн. — Они спрашивали про ваши личные впечатления. Например, отличался ли Калашников от других людей. И чем отличался.

— Ну? — спросил Макаров. — И что же я ответил?

— В этот момент, — развел руками чейн, — вы были уже порядком пьяны. Поэтому вместо ответа вы стали рассказывать истории из жизни. Таранцев вас каждый раз перебивал, утверждая, что все было совсем не так, а вы таинственно посмеивались и подмигивали Сандре. Дескать, вы знаете, что к чему, но так просто не скажете. В конце концов Таранцев заметил эти подмигивания, хлопнул себя по лбу и предложил выпить. А выпив, поднялся на ноги и сделал официальное заявление.