— Работает. Почему ты не сказала мне? — настаивала Шейки.

Талли усмехнулась и закатила глаза.

— А ты, Шейки, как думаешь, почему я тебе не сказала?

— Не знаю, Талли. Это-то и смущает меня.

— Ну, не стоит смущаться.

— Тогда скажи мне, почему?

— Я не сказала тебе, — спокойно объясняла Талли, — потому что ты сама сообщила мне, что не собираешься с ним больше встречаться. Я не сказала тебе, потому что ты замужем, занята воспитанием двух детей и беременна третьим. Я не сказала тебе, потому что не хотела расстраивать. Понятно?

Шейки вскочила. Талли молча следила за нею глазами. Она что, начнет теперь метаться по комнате? Да, именно это Шейки и делала. Талли хотелось рассмеяться, но она боялась, что Шейки расплачется. И Шейки расплакалась.

— Талли, ты ничего не понимаешь. Совсем ничего. Джек думает, что раз я вышла замуж, то не хочу больше его видеть. Но это не так.

Талли поджала губы.

— Шейки, ну как он может так думать? Ты сама знаешь, что он не думает ничего такого. Ты уже все забыла? Забыла Рождество двухлетней давности? Ты звонила ему, я лгала ради тебя, а потом ты сказала мне, что он больше не хочет поддерживать вашу связь. Ты сказала, что не собираешься больше встречаться с ним, — напомнила ей Талли.

— О, Талли, это было тогда… — говорила Шейки, размазывая слезы. — Знаешь, я вела себя как последнее дерьмо.

— Нет, Шейки. Ты вела себя как уравновешенный человек.

— Талли, ты сама — дерьмо. Никогда я не была уравновешенной. Об этом знает каждая собака.

— Именно поэтому, — успокаивающе сказала Талли, — я и не сочла нужным говорить тебе.

— Все лето он был в городе! Значит, скоро уедет, правда ведь?

Талли не задумывалась над этим. Но, видно, что-то промелькнуло в ее лице, так как Шейки быстро спросила:

— Ты виделась с ним, да?

Талли подумала, что надо бы рассказать Шейки правду, но она не хотела, чтобы Шейки знала всю правду. Поэтому, помолчав, Талли ответила:

— Нет. Я не встречалась с ним. Бумеранг! Пойдем!

Шейки снова заплакала.

— Прости меня, Шейки, — сказала Талли, беря за руку сына. — Мне жаль, что я огорчила тебя. Может быть, я поступила неправильно.

Шейки пошла проводить их до дверей.

— Послушай, Шейки, — уже в дверях произнесла Талли. — Не терзай себя из-за пустяков. Не мучай своего замечательного мужа. Вы чудесно провели лето, вы так любили друг друга, зачем же теперь ты так себя ведешь? Пока ты не знала, что Джек в городе, ты была так счастлива! И еще спрашиваешь меня, почему я ничего тебе не сказала. Я одного не понимаю. Почему ты хочешь, чтобы страдал Фрэнк? Я еще могла бы понять, если бы вы с Джеком не могли жить друг без друга, если бы ты оставила Фрэнка и начала новую жизнь. Посмотри, что у тебя есть, — она повела рукой, показывая на дом, комнату, детей, играющих на полу, и, понизив голос, чтобы Бумеранг не мог ее слышать, спросила: — Ну как? Все это к чертям собачьим?

Но, оставив Шейки и садясь в машину, чтобы отправиться домой на Техас-стрит, Талли с тяжестью в сердце думала, что, возможно, и стоило бы послать все это к чертям.

Как только Талли уехала, Шейки позвонила Джеку и договорилась о встрече. На следующее утро она завезла детей Анджеле, потому что не знала, куда еще их можно пристроить.

— Конечно, я посмотрю за ними, — согласилась Анджела. — Но что случилось, Шейки? Тайная встреча? — пошутила она.

— Вроде того, — Шейки слабо улыбнулась, внутренне уже трепеща от предстоящего свидания.

Она приехала на стоянку Морган Хол в Уэшборне на пятнадцать минут раньше, чем намеревалась. Шейки не знала, что скажет Джеку. Но была уверена: ей необходимо с ним поговорить. Ей необходимо попытаться. Она внимательно осмотрела себя в зеркальце заднего вида и слегка подкрасилась косметикой от Шанель. Девушка от Шанель. «Ну, ладно, — подумала она, — к черту это». Ее пальцы все еще сжимали ключ зажигания. В конце концов она может в любую минуту уехать.

Джек ждал ее, сидя на скамейке перед Мемориалом Объединения.

— Эй! И он помахал ей рукой. — Ты опоздала.

— Ну, какие новости? — спросила Шейки, испытывая страстное желание обнять его, как когда-то.

Ты хорошо выглядишь, Шейки, — сказал он. — Как твои дети?

— Ты тоже. Отлично, отлично.

Джек посмотрел на нее.

— Мне встать или ты сядешь?

Шейки села. По дороге в ее босоножки попал камешек, и сейчас ей очень хотелось вытащить его. Но через пару минут она забыла про камешек, с болью думая, что отдала бы все на свете за счастье снова коснуться светлых волос Джека.

— Ну, Джек, — наконец очень тихо сказала она. — Как же получилось, что ты все лето был в городе, а я даже не знала об этом?

Джек слегка улыбнулся.

— Я не знал, что должен сообщать тебе об этом.

«Да, но…», — подумала Шейки, а вслух сказала:

— Но ты видел Талли.

— Ее дом нуждается в ремонте.

— Мой тоже нуждается, — улыбнулась Шейки. Это была не ее улыбка. Так она улыбалась, стоя за прилавком своего магазина и обслуживая всю бесконечную вереницу женщин, словно сговорившихся свести ее с ума.