— Талли, ты какой угодно человек, но только не простой, — сказал Джек. — Кстати, почти никто не может назвать себя нормальным ребенком из нормальной семьи.

— Нет, это не так, — возразила Талли. — Посмотри на Шейки.

— Да, посмотри на Шейки, — отозвался Джек. — Вот уж кто действительно царица Савская — ее мать, братья, отец всю жизнь создавали Шейки все удобства, а теперь вокруг нее суетится муж. Все окружающие старались сделать ее жизнь комфортной, как завтрак в постели, а теперь ей кажется, что у нее все плохо, потому что завтрак мог быть и повкуснее.

— Шейки кажется, что у нее все плохо, потому что она завтракает в постели не с тобой, — прервала его Талли.

Он вздохнул.

— Пусть так. И ты будешь утверждать, что это нормально?

Талли не знала, что ответить.

А Джек продолжал:

— Сейчас у Шейки есть муж, который делает все по дому, и четверо братьев, тоже старающихся обеспечить ей комфорт и счастье. К тому же у ее мужа прекрасная работа. Ну неужели ты считаешь, что это нормально?

Талли молчала. Она бы привела в пример семью Джулии, но вряд ли кто-нибудь сочтет нормальным ее кочевую жизнь и любовь с женщиной. Когда-то семья Дженнифер казалась ей воплощением благополучия, но кто бы после того, что произошло, осмелился утверждать это? Ей нечего было возразить Джеку.

— Ну а ты, — сказала она наконец. — Ведь у тебя все нормально.

— Ты имеешь в виду среднестатистическую норму, да?

— Ага, — улыбнулась Талли. — Нормальный среднестатистический Джек.

— Джек — представитель общественности, Джек — среднестатистический. А существую ли я на самом деле?

«Еще как существуешь», подумала Талли, но ответила:

— Только среднестатистически.

— Мой отец оставил нас, когда мне было восемь лет. После этого я ничего не рассматриваю в среднестатистическом аспекте.

— Оставил вас? Разве ты не единственный ребенок в семье?

— А я произвожу впечатление единственного ребенка, да, Талли?

— Да, — ответила она ласково.

— Я и есть единственный ребенок. Я имел в виду меня и мою маму.

Собираясь ехать домой и уже сидя в машине, Талли, чтобы побороть смущение, откашлялась и сказала:

— Знаешь…. гм, в общем-то и щетина тебя не особенно портит.

Джек широко улыбнулся.

— Правда?

— Угу, — подтвердила Талли. — Я помню, когда мы танцевали на вечере встречи выпускников. Тогда ты тоже: был небрит. Конечно, это неаккуратно, но нельзя сказать/ чтобы тебе совсем не шло.

Он кивнул:

— Ты поймала меня с поличным. Понимаешь, я хотел отпустить бороду, но у меня ничего не вышло. А вот у отца была борода.

В следующее воскресенье на Вакеро Джек поинтересовался у Талли:

— Она, должно быть, много рассказывала обо мне?

Талли закатила глаза.

— Ого как много!

— Например? — он улыбнулся серьезно и в то же время насмешливо.

— Ну, — Талли покачала головой, — ты откроешь мне секрет белых роз, а я, так и быть, поведаю, что она мне рассказывала.

— Талли, ведь это мой единственный секрет. Неужели я не могу даже это себе позволить? Я как Волшебник из страны Оз, показывающий трюки Дороти и ее друзьям. Все его фокусы теряли всю притягательность, как только их объясняли.

— Но ты не Волшебник из страны Оз, — возразила Талли

— Волшебник из страны Оз? — переспросил Бумеранг, подбираясь поближе. — Хочу Волшебника!

— Видишь, Буми, вот он — перед тобой, — сказала Талли

Бумеранг забрался к Джеку на колени.

— Мы видим Волшебника, — запел он. — Прекрасного Волшебника из страны Оз, он пришел, пришел, пришел, пришел к нам, чтобы творить чудеса! — Бумеранг еще не совсем правильно выговаривал слова, но пел с большим воодушевлением. Талли и Джек не могли сдержать смех, слушая его.

Когда малыш снова убежал играть поближе к воде, Талли спросила.

— Ну и о каких же магических трюках ты говоришь?

— О розах, — ответил Джек.

— А что еще? Ты можешь отправить Дороти домой? Или прибавить мозгов Страшиле? Или хотя бы раздобыть себе, сердце?

— Нет, этого всего я не могу. Но, думаю, смог бы подарить сердце тебе.

Через некоторое время Джек осторожно поинтересовался:

— И что же ты посоветовала, когда она рассказала тебе все то, что ты не хочешь мне говорить?

— Я сказала, что ты не стоишь ее волнений, — отрезала Талли, чувствуя острое раскаяние оттого, что говорила о невыносимых чувствах Дженнифер вслух и таким бесцветным голосом.

— Но она всегда тебя защищала, — продолжала Талли, понизив голо. — Она говорила, что ты стоишь их.

Джек заставил себя улыбнуться.

— Это звучит, как тот старый анекдот. Ты сказала, что я и со свиньями жить недостоин. Но она заступилась за меня. Она сказала, что достоин.

«Она сказала, что ты стоишь ее переживаний, — думала Талли, — Это все, что она мне сказала. Что ты стоишь всего на свете. Но я не поверила ей».