— Господи, — сказала Вики, — ты уже всех здесь знаешь.

Она откинулась на стуле и наблюдала, как Эбби Брукс и Матео Шерман помогают Блейну и Портеру копать туннель в песке. Портер стоял, держась за зонтик, затем устал и плюхнулся на покрывало. Он дотянулся до своей оранжевой лопатки и стал грызть ручку. Вики наблюдала за всем этим с таким чувством, словно она была здесь всего лишь гостем. Джош контролировал происходящее на сто процентов. В десять тридцать он достал из переносного холодильника ленч: бутылку сока и пакет изюма для Блейна, крекеры грубого помола для Портера. Блейн и Портер молча, без всяких жалоб сели на покрывало. Джош достал из холодильника две сливы и одну дал Вики.

— О, — сказала женщина, — спасибо. — Она откусила кусочек холодной сладкой сливы, и сок потек у нее по подбородку. Джош дал ей салфетку. — Мне кажется, что я тоже ребенок, — сказала Вики, вытирая лицо. Ей нравилось это, но в то же время она чувствовала себя виноватой. Виноватой и ненужной. Она была матерью этих детей, но они в ней не нуждались. «Никаких девчонок». Джош заботился обо всем и обо всех.

Джош сел на покрывало. Портер поднялся на ноги, держась за зонтик. Блейн старательно собрал коробки от ленча и отнес их в мусорный бак, который находился за спасательным пунктом.

— Ты примерный гражданин, — сказал Джош. Блейн отдал честь. Вскоре он присоединился к Эбби, которая в нескольких метрах от них наполняла ведерки песком и водой.

Вики не могла поверить, что подумывала о том, чтобы уволить Джоша.

— Я так рада, что ты здесь, — сказала она. — Я имею в виду, с нами.

— Мне нравится здесь, — сказал Джош. — С вами.

— Я не хочу тебя смущать, — произнесла Вики. — Или показаться слишком серьезной.

— Ты можешь быть настолько серьезной, насколько хочешь, босс.

— Тогда ладно, — сказала Вики. — Я не знаю, что бы мы делали этим летом без тебя.

— Вы нашли бы кого-то другого, — произнес он.

— Но это было бы не то же самое.

— Это случилось не просто так, — сказал Джош. — Я понял это, как только увидел, как вы спускаетесь с самолета…

— Когда Мелани упала?

— Да, я знал, что что-то вроде этого обязательно случится.

— Что-то вроде чего? Ты знал, что будешь нашей няней?

— Я знал, что наши дороги пересекутся.

— Не знал.

— Знал. Сначала Бренда забыла в аэропорту книгу, затем я увидел в аэропорту Мелани…

— Она хотела уехать, — сказала Вики.

— Но я привез ее обратно, — сказал Джош. — Словно все это было частью какого-то Великого плана.

— Если ты веришь в Великий план, — заметила Вики.

— Ты не веришь в Великий план? — спросил Джош.

— О, я не знаю, — сказала Вики. Когда она смотрела на океан или на какую-то более деликатную завершенность поменьше — как, например, ушко Портера, — сложно было отрицать, что существует какая-то высшая сила. Но план, в котором все учтено, план, согласно которому все происходящее имеет смысл? Это было очень удобной отговоркой. Сколько людей в группе поддержки Вики говорили о том, что верили, что заболели раком не просто так? Практически каждый. Но что случилось с Аланом? Он был мертв. И какой в этом смысл? Женщина из Рюкерстоуна, штат Пенсильвания, которой выстрелили прямо в лицо, и ее трехмесячная дочь, оставшаяся без матери. В этом не было смысла. Это была ошибка, трагедия. Если существовал Великий план, в нем было полно дыр, и в них постоянно проваливались люди. Вики подумала о собственной жизни. В ее течении чувствовался некий смысл до тех пор… как раз до того момента, когда клетки в ее легких видоизменились и стали угрозой для жизни. — Я никогда не умела говорить о смысле жизни.

Как только Вики произнесла эти слова, случилась удивительная вещь. Портер отпустил зонтик и сделал два, три, четыре шага вперед.

Вики вскочила со стула.

— О Боже мой! Ты это видел?

Портер остановился, повернулся к матери с выражением триумфа на лице, которое быстро перешло в замешательство. Он упал на попу и расплакался.

— Он сделал свои первые шаги! — воскликнула Вики. — Ты это видел? Джош, ты это видел?

— Видел. Он шел.

— Он шел! — Вики схватила Портера в объятия и стала целовать его лицо. — О дорогой, ты умеешь ходить! — Она сжала Портера так крепко, что он расплакался еще сильнее. Не стоило искать смысл жизни в Великом плане — вот этот смысл, перед ними! Портер сделал свои первые шаги! Он будет ходить всю свою жизнь, но Вики была здесь и видела самый первый раз. И Джош видел. Если бы Вики сегодня не смогла пойти на пляж, она пропустила бы первые шаги Портера — а может, он сделал их только потому, что Вики была здесь. Или же (Вики не могла об этом не подумать) увидеть шаги Портера — это подарок ей перед смертью. «Никаких отрицательных мыслей!» — приказала она себе. Но Вики не могла от них избавиться; сомнения сопровождали ее повсюду.

— Удивительно, — сказала она, пытаясь продолжать с тем же энтузиазмом. Она крикнула Блейну: — Блейн, дорогой, твой брат ходит! Он только что сделал свои первые шаги! — Но Портер плакал так громко, что Блейн ее не слышал. — О дорогой. Наверно, я его напугала.

Джош посмотрел на часы.

— Собственно говоря, ему пора поспать.

— Одиннадцать? — спросила Вики.

— Почти. Давай я его возьму.

Вики передала Портера Джошу, который положил малыша на животик на чистую часть покрывала. Джош погладил Портера по спинке и дал ему соску. Малыш успокоился, и Вики увидела, как его глазки закрылись.

Джош тихонько встал.

— В это время мы всегда играем с Блейном в мяч, — сказал он. — Он уже неплохо владеет мячом.

— Ты будешь прекрасным отцом, — сказала Вики.

— Спасибо, босс. — Джош улыбнулся, и что-то в его улыбке подарило Вики лучик надежды. Джош станет старше, влюбится, женится, заведет детей. По крайней мере что-то в этом мире будет правильно.

С помощью детских игр многому можно научиться, подумала Бренда. Взять, к примеру, «Вверх-вниз», в которую они с Блейном играли этим летом бесчисленное количество раз и которую снова разложили на кофейном столике. Доска с сотней ячеек символизировала жизнь человека, и случайный бросок кубиков определял, в каком месте человек окажется. «Эта маленькая девочка выполнила все поручения и заработала деньги на кино» — немного вверх. «Этот мальчик стал на шатающийся стул, потому что хотел достать банку, упал и сломал руку — резко вниз». Блейн усердно считал ячейки и смотрел на Бренду, ожидая одобрительного кивка, но она размышляла о том, что произошло с ней за последний год. Бренда поднялась высоко вверх благодаря своей докторской диссертации, работе в «Чемпионе» и самому высокому преподавательскому рейтингу на кафедре, но все это привело ее к месту, где было очень легко упасть. У профессора роман со студентом… Женщина в гневе бросает книгу…