— Не выйдет. Кинжал зачарован, вынуть его могу только я.

— И ты хочешь, чтобы я уговорила Пламеня позволить тебе к нему подойти?

— Нет. Я смогу сделать это и сам, когда ты станешь моей.

— В каком смысле?

— Всё в том же — мне нужен твой поцелуй.

Фелиша выругалась. Гельхен пришёл в себя и криво улыбнулся потрескавшимися от температуры губами.

— Я же говорил, что она не похожа на Иволгу, — тихо шепнул он.

Фелиша вздрогнула. Её собеседник тоже, но не от неожиданности, а от раздражения. Вжикнула последняя метательная звезда, загодя отобранная у бесчувственной принцессы, и плотоядно впилась в плечо наёмника.

— Прекрати! Сейчас же!!! — она бросилась на помощь, вытащила звезду, трясущимися руками попыталась остановить струящуюся из раны кровь.

— Брось, рана не такая уж и страшная, — некромант оказался рядом раньше, чем Фелиша сообразила, что звезда неплохое оружие, хоть и одноразовое, и можно было его не швырять на пол, а хотя бы запустить в лоб червяку Н'елли в отместку за выплеснутую в лицо воду. Сильные руки оторвали её от Гельхена и оттолкнули ближе к клетке с ослабевшим драконом, в бессильной ярости грызущем толстенные прутья решётки. Некромант по-хозяйски осмотрел порез, с силой провёл по нему рукой, вызывая новую волну крови. Подумал и ударил наёмника кулаком в лицо, после чего сорвал с его запястья оплетенный бисером шнурок. Покрутил в длинных пальцах, наблюдая за лютой ненавистью в золотых глазах и повязал уже вокруг собственного запястья, даже не понял — зачем. — Это мелочи по сравнению с дыркой, которую ты собственноручно пробуравила между его лопатками каких-то сорок минут назад. Точнее, с тремя дырками — я едва умудрился тебя оторвать.

— Ты их отпустишь? — она не стала слушать про все те зверства, которые совершала, будучи одержимой. Наверняка, он не лгал — Гельхен молчал, закрыв глаза, чтобы взглядом не выдать чего лишнего. Да и Пламень точно в курсе — подсунулся ближе и ободряюще лизнул сухим языком просунутую за прутья руку.

— С чего вдруг?

— Если я останусь и буду твоей послушной марионеткой?

— То есть, будешь законно моей, не попытаешься удрать, прирезать меня во сне и вообще станешь тихой и покорной?

Она кивнула. Так же быстро, не раздумывая, как мать десять лет назад. Уже давно приняла решение, теперь же просто пыталась выгоднее продать свою жизнь. Или свободу.

Феникс забился в железных наручниках.

— Ты что творишь?!

Не слушает, точно как и та, вторая. Даже не смотрит в его сторону, чтобы нечаянно не столкнуться с золотыми глазами. Глухо заворочался, захрипел дракон, неожиданно бросаясь на решётку. И на него не смотрит, гонит из головы все мысли, чтоб только он не достучался до неё через ментальную связь.

— Ты клянёшься, что отпустишь Пламеня и Гельхена живыми? Дашь им уйти и не выкинешь никакой подлянки по дороге? Они покинут Сердце Гор вместе с войсками и даже потом ты не будешь искать способа от них избавиться ни физически, ни морально, ни как-либо ещё.

— Долго репетировала?

Действительно Феникс прав — день и ночь: Иволга слишком горячая и импульсивная, этот же встрепанный воробей вырос уже в человеческом мире и с их обычаями.

— Долго обдумывала, — ничуть не смущаясь дикого вопля за спиной проговорила принцесса — Пламень таки дотянулся когтем до неуклюжего любителя подмешивать в краску человеческую кровь. Жаль, не смертельно, руку только чиркнул, но, удовлетворённый, отступил от раскалённого прута с тавром вглубь клетки.

— Ладно. В конце концов я получу своё любой ценой, так почему бы и не сделать новобрачной ещё один маленький подарок?

— И один большой, — мило улыбнулась новобрачная, игнорируя проклятья со стороны тисков. — Я хочу, чтобы Гельхен меня поцеловал. Сейчас. Эта сволочь морочила мне мозги два месяца и порядком меня достала. Ненавижу, когда чего-то не получаю. Не думаю, что твоим планам это как-то навредит.

— Не навредит, — задумчиво проговорил некромант, вглядываясь в свою то ли невесту, то ли жену, то ли сестру. — Но я бы не сказал, что мне это нравится.

— А мне не нравится, что ты забрал тело моего родного брата, но я же не копчу по этому поводу воздух!

Он ещё немного побуравил взглядом Фелишу, истекающего кровью Феникса, обессиленного Пламеня, в изнеможении привалившегося к решётке, лишь бы ещё разок цапнуть забившегося в другой угол Н'елли.

— Так и быть, — сдался Повелитель Душ. — Но если ты хоть попытаешься что-то провернуть…

Она не стала больше ждать, повернулась и спокойно пошла к Гельхену. Ещё минуту назад он смотрел на неё теми же жуткими глазами, которые были у него тогда на поле боя. Теперь же появился тот испуганный подросток, каким и должен был быть этот подлец все века их знакомства. Дикий и необузданный, как сама стихия, которой он служил, Феникс, наконец, покорился своей доле — перестал рваться с цепи, даже наоборот, вжался в холодную стену, лишь бы девчонка на миг дольше шла к нему по камере. А она остановилась в каком-то полушаге, чтобы только дотянуться рукой до лица, убрать с мокрого лба налипшие пряди, запустить пальцы в спутанные волосы. Он смотрел, не отрываясь, как она хозяйничает на его теле, вытирает с разбитой губы кровь.

— Ты скажешь наконец? — не таясь спрашивает она, сжимая в руке вихры и наклоняя голову, чтоб он больше не смотрел на неё сверху вниз.

— Что?

— Что любишь меня!

Ох эти девицы! Столько усилий, логических ловушек и хитросплетений линий поведения, и всё только для того, чтоб в самый неподходящий момент она потребовала разобраться в чувствах с самым неподходящим субъектом?! Что ж, хотя бы не стоит больше ломать голову, зачем она действительно всё это затеяла, больше у неё и впрямь не будет такой возможности.