– Что ты делаешь, зачем?
– шептала очень тихо брюнетка. Она не хотела синяков и ссадин, и поэтому её не было даже слышно.

– Затем, что ты шлюха!
– выплюнула Эмма. Она услышала и тут же взглянула Миллс в глаза, - ты чувствуешь это? Ты чувствуешь себя сейчас шлюхой?!

– Я чувствую, что ты совершаешь ошибку, - Реджина опять закрыла глаза.

– Скажи, что ты шлюха. Скажи, - требовала блондинка и с утроенной силой стала двигать рукой, подключая третий палец в лоно и буквально разрывая Реджину внутри.

Брюнетка стиснула зубы, а слезы начали катиться с утроенной силой. Эта душевная внутренняя боль разрывала её, и от неё было больнее, чем от того, что делала Эмма, причиняя физическую боль.

– Говори!
– Свон стукнула запястья Миллс в очередной раз об пол, сильно, болезненно, - говори! Скажи это!
– это была совсем не Эмма. Это был зверь, животное, чудовище, которое жёстко, нет, жестоко насиловало беззащитную женщину.

– Я шлюха, - переступая через себя, через свои принципы, а самое главное, через свою любовь к мужу, сказала Реджина.

– Вот именно. Ты сама это подтвердила. Ты - шлюха, - делая последние толчки, глубокие, сильные, жёсткие и болезненные, выплюнула Эмма, а после отпустила Реджину из своих оков и встала на ноги. Она пьяным взором сверху вниз смотрела на лежащую на полу женщину. Сейчас ничего не кольнуло в ледяном пьяном сердце блондинки, и она на пошатывающихся ногах пошла из комнаты.

– Ненавижу, - вновь повторила Эмма и свалилась на кровать. Она дошла до своей комнаты и упала, мгновенно отрубаясь.

– Боже, за что?
– Реджина свернулась клубочком и громко зарыдала. Она не могла встать, а о том, чтобы после такого лечь на кровать, и думать не могла. Женщина закуталась в халатик и переползла на коврик у кровати, как забитая собачонка. Она хотела провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда её никто не нашел. Она молила бога, чтобы Фрэд никогда не узнал о том, что произошло этой ночью.

Миллс так и пролежала всю ночь на полу, не поднимая головы, ни на секунду не засыпая.

Эмма проснулась от дикой головной боли. Она еле-еле разомкнула глаза, а поднять голову с подушки и вовсе могла только мечтать. Во рту стоял ужасный привкус, и блондинке пришлось встать и поплестись в ванную. Когда до лица стала касаться прохладная вода, Свон блаженно застонала. Ведь вода ей всегда помогала.

– О, Господи, зачем было столько пить...
– задалась вопросом Свон, а после глотнула живительной влаги прямо из крана. Она вернулась на кровать и просто села на неё, наконец, осматривая себя и стараясь вспомнить всё то, что было вчера.

– Почему я в одежде?
– задалась вопросом Эмма, а через несколько секунд округлила глаза и схватилась за голову, чувствуя дикую боль. Она вспомнила. Вспомнила всё то, что происходило вчера вечером, ночью, в спальне Реджины.

– Нет...
– эхом произнесла Свон, не веря своим воспоминаниям, - я не могла... Нет! Как? Чёрт!
– блондинка встала и тут же пошла вниз, в надежде на то, что Миллс на кухне готовит завтрак, а это ужаснейшее событие было лишь сном блондинки. Но нет. Реджины внизу нет, нет и у речки. Погода наладилась, светило солнышко, но Реджины нигде не было. Оставалось одно -спальня. Свон с колотящимся сердцем и ужасным чувством, пожирающим её, поднялась вновь наверх и тихо постучалась в дверь спальни отца и Реджины.

Миллс так и лежала на полу у подножья кровати с уже высохшими от слез глазами. Она морально умирала, и стук в дверь её совершенно не потревожил и не привёл в себя.

– Реджина, можно?
– не дождавшись открытия двери или хотя бы ответа, Эмма вошла и тут же замерла. Она увидела Миллс, беззащитную, морально убитую и униженную, и обомлела, понимая, что её воспоминания были не сном.

Только когда Миллс услышала открытую в её комнату дверь, она повернула голову и посмотрела на монстра, который с ней это сделал.

– Пришла продолжить?
– очень тихо спросила она.

– Я... нет...
– Эмма почувствовала дикую вину, которая пожирала её медленно, мучительно и больно. Она аккуратно подошла ближе и присела на корточки, а потом села на коленки, рядом с Реджиной, - я... прости...

– Всё нормально. Ты же этого хотела? Ты же хотела меня растоптать, -женщина начала подниматься с пола. Она осознавала, что скоро может приехать Фрэд, и она не имеет права так выглядеть, - уходи.

– Я не думала, - Эмма продолжала сидеть, смотря на Миллс, - я не знала. Я не хотела, я не понимаю, что на меня нашло. Нет... прости, пожалуйста...