– Я тоже, - Свон переместила губы на губы брюнетки, но, быстро чмокнув, ушла. Ей было трудно сдержаться, так как это было выше её моральных и физических сил.

Реджина замерла с прикрытыми глазами, пытаясь дольше сохранить ощущение легкого поцелуя Эммы. Всё давалось тяжело, но Реджина ждала конца вечера, чтобы наконец-то выдохнуть. Она закуталась в плащ блондинки и отошла немного от дома.

– Папочка, - Эмма подошла к отцу и крепко обняла его, утыкаясь носом в его широкую грудь.

– Эми, - Фрэд сразу крепко обнял дочь, - я так соскучился по вам. Как вы тут, не ссорились? Реджи сказала, что нормально, даже не язвили в сторону друг друга.

– Ну это она пошутила, - Эмма не отрывалась от отца. Ведь так сейчас жалела, что смогла полюбить, так не хотела подводить отца, - язвили. Но немного.

– Ну тогда точно всё хорошо, - засмеялся Свон, - а ты, вообще, как?

– Хорошо. Правда хорошо, - закивала дочь и посмотрела в глаза отцу, но тут же опустила взгляд.

Свон взял дочь за подбородок и приподнял её голову, - дочь, что с тобой? Я чувствую, что ты не та, ты не моя веселая, счастливая девочка. Скажи мне, я же твой папа.

– Я люблю тебя. Это самое главное, - Эмма отчего-то почувствовала подступающие слезы и поэтому вновь с силой опустила голову от захвата отца и уткнулась ему в грудь, крепче прижимаясь к его телу.

– Это главное, но мы всё равно потом поговорим о том, что тебя беспокоит, и ты всё мне расскажешь.

– Да всё в порядке, - Эмма выдохнула и отстранилась от отца, - просто я по тебе так соскучилась.

– Тогда давай потанцуем, - Фрэд взял дочь за руку и немного вывел на свободное место.

– Кстати, сегодня я пригласил сюда очень перспективного молодого человека, и ты должна с ним познакомиться.

– Папа, не строй из себя сваху, - засмеялась дочь, танцуя с отцом.

– Почему? Он симпатичный, умный, так почему я не могу тебя познакомить с ним?!
– Свон искал глазами парня, с которым и хотел познакомить Эмму.

– Потому что мне не нужен симпатичный, умный, перспективный парень, -Эмма улыбалась, - и вообще, хватит вертеть головой. Ты с дочерью танцуешь, как-никак.

– Хорошо, хорошо, - Фрэд посмотрел на дочь, - у тебя кто-то есть, и поэтому тебе никто и не нужен, и именно поэтому ты такая грустная.

– Да нет у меня никого, - Эмма грустно выдохнула и посмотрела в сторону двери, ведущей на задний двор, в которую в этот момент входила Реджина.

– Жаль, а я надеялся, - Свон выдохнул.

Эмма увидела Реджину и, задержавшись на ней взглядом всего несколько секунд, убрала его вниз.

– Да, действительно жаль, - тихо сказала дочь.

Фрэд не заметил взгляда дочери, да и возвращение жены тоже не увидел, так как брюнетка подошла к Гарнерам и начала общаться.

Вечер подходил к концу, и все гости начали постепенно расходиться. Реджина была очень этому рада, так как очень устала за этот день. Ожидание встречи с Эммой, присутствие мужа, которому в глаза говоришь чистое и искреннее «люблю», а в душе знаешь, что лжешь. Нет, ложь не про любовь, а про любовь только к нему. Женщина не понимала, как может любить двух людей одновременно, но она любила, и это разрывало её сердце.

Когда Фрэд пошел всех провожать, она опять вышла на задний двор, чтобы подумать, но единственной мыслью было исчезнуть. Она приняла для себя единственное правильное решение - это разорвать все нити с Эммой и быть только с Фрэдом. Быть верной и любящей женой, которая больше никогда его не предаст.

– Я знала, что найду тебя здесь, - Эмма думала весь вечер. Она поняла, точно так же, как Реджина, что они приняли правильное решение. Что нужно закончить с тем, что неправильно. С тем, что называется предательством. Поговорив с отцом, Эмма была абсолютно уверена в принятом решении, ведь дороже его у неё никого нет.

Реджина повернулась и посмотрела на девушку. По её щекам катились слезы, - больше так продолжаться не может, мы обязаны всё это прекратить.

– Не плачь, - Эмма подошла очень близко к Реджине и аккуратно стёрла большими пальцами скатывающиеся слезинки, прикладывая ладони к щекам женщины, - ты его любишь, я его люблю. Всё правильно.

– Но ты... ты самое черное и одновременно самое светлое, что было в моей жизни, - Миллс продолжала плакать.

– Думай только о чёрном, - посоветовала Эмма, хоть сама этого никак не желала, - так будет легче.