— Доктор Салливан, — представился он. — Она перенесла операцию и приходит в себя. У нее было огнестрельное ранение в правое плечо. Пуля прошла насквозь, принеся минимальный ущерб. Мы продезинфицировали рану, чтобы избежать попадания инфекции, и ей понадобиться физиотерапия для восстановления работоспособности руки.

Ной с облегчением выдохнул:

— Хорошо, мы запишемся на физиотерапию.

Доктор Салливан кивнул, но выражение его лица оставалось серьезным.

— Боюсь, что это не все. Она была сильно избита, у нее сильное сотрясение мозга с гематомами с обеих сторон, а также наблюдается некий отек мозга. Это очень серьезные травмы на данный момент. Мы продолжим внимательно наблюдать за деятельностью ее мозга и не увеличится ли отек. Я попросил доктора Конли, нейрохирурга, проконтролировать данный процесс. Он один из лучших у нас врачей в данной области.

Лицо Ноя окрашивалось всеми оттенками существующих цветов.

Доктор Салливан продолжил:

— У нее также имеются многочисленные трещины в ребрах, наряду с ушибами с обеих сторон, также они присутствуют на руках и ногах. Этой леди нанесены значительные травмы, по сути, по всему телу.

Ной не мог придумать ни одного умного вопроса, поэтому спросил:

— Когда я смогу ее увидеть?

— Она будет находится в послеоперационной палате еще как минимум час или два, мы должны понаблюдать за функциями жизнедеятельности ее мозга. Если ее жизненные показатели останутся стабильными, ее переместят в реанимацию нейрохирургического отделения, на данный момент мы уверены, что опасность распространения отека может быть сведена к минимуму. Пока она будет в реанимации, вы сможете навестить ее в часы для посещений, если являетесь членами ее семьи. — Он приподнял брови, таким образом ставя под сомнение их присутствии и отношения к ней.

Ной не задумываясь ответил:

— Да, я ее муж. — Возможно не в данный момент, но планирую им быть.

Бул сказал, указывая на Ребэля и себя:

— Мы ее братья.

Доктор Салливан кивнул и ответил:

— Мы будем информировать вас о любых изменениях ее состояния, — он посоветовал им переместиться в комнату ожидания нейро-реанимации и ждать новых сведений. 

Часы, казалось, остановились, пока Ной ожидал известий о Брианне. Он расхаживал взад— вперед по комнате, и когда уже был не в состоянии подпирать стены, переходил в коридор за пределами дверей нейро-реанимации. Когда дверь реанимации открылась, он попытался заглянуть внутрь, надеясь увидеть Брианну хоть на секунду. Но перед ним был сестринский пост посередине комнаты и раздвижные стеклянные двери по всему периметру помещения, за любой из них могла находиться Брианна...

Дверь снова открылась, и доктор Салливан вышел к ним с другим мужчиной.

— Это доктор Конли, — Мужчины пожали друг другу руки, Ной ожидал известий. Бул и Ребэл встали позади него.

Доктор Конли сказал:

— Мы наблюдали за ней последние пару часов, состояние стабильное. Она останется в нейро-реанимации, пока не проснется. У меня нет уверенности, что у нее нет необратимых повреждений мозга до сих пор. Ее показатели стабильны, мы усыпили ее, чтобы помочь организму отдохнуть и подлечиться. Вы можете увидеться с ней всего на несколько минут, но должен предупредить вас — она вся в синяках, опухшая и в трубках. Сейчас она уже может дышать самостоятельно, но все равно интубирована в качестве меры предосторожности, если отек на шее и горле внезапно станет увеличиваться от полученных травм, потому что там стали проступать синяки.

— Спасибо, доктор. Я очень хочу ее увидеть.

— Я могу разрешить вам всего лишь пять минут, — доктор Конли пожал руку Ною и ушел.

Мгновение Ной стоял тупо глядя на дверь отделения реанимации. Обычно спокойный и хладнокровный, привыкший ко всему бывший военный, боялся войти внутрь и увидеть ее, находящуюся по другую сторону этой двери. Он мысленно упрекнул себя за трусость и медленно вошел. Медсестра сказала ему вымыть и продезинфицировать руки, перед тем, как он сможет войти в стеклянный бокс. Ной сделал все, как она велела и поинтересовался, какой номер у Брианны.

Как только он подошел к ее раздвижным дверям, у него перехватило дыхание. Она выглядела такой маленькой на этой огромной больничной койке. Ее волосы были убраны от лица, раскинувшись по подушке вокруг головы.

Ее лицо все было в синяках, кровоподтеках, полностью опухшее. Веки почернели и распухли, на правой щеке осталась полоска запекшейся крови из пореза, левая щека представляла собой смесь черных и фиолетовых синяков. Подойдя к ней ближе, он увидел синяки на руках, заметил кроваво-красные полосы на ее запястьях от липкой ленты, привязывающей ее к стулу.

Манжета для измерения артериального давления была обернута вокруг ее руки на предплечье. Трубочки тянулись от ее руки и изо рта, также к груди крепились тоже какие-то датчики, которые видно показывали работу сердца на мониторе, висящем над ее кроватью, спокойный ритм сигнала двигался по экрану. К пазухам носа тоже тянулись тонкие трубки, которые поставляли кислород, и раздавался своеобразный свист, когда кислород подавался из трубки.

Он почувствовал позади себя движение, обернулся, в дверях стояли Бул и Ребэл. Лицо Була пыталось скрыть жажду мести, но глубокое чувство все равно выплескивалось наружу. Ребел как только вступил в комнату, не мог произнести ни слова. Ной повернулся к Брианне и нежно коснулся ее руки, боясь, что даже своим легким прикосновением, может доставить ей еще больше боли.

Он заговорил с ней:

— Я здесь, Брианна. Я буду здесь, когда ты проснешься.

Бул и Ребэл оставили Ноя наедине с ней на оставшиеся несколько минут. Они вышли за стеклянную дверь, поджидая его.

— Нам, бл*дь, стоило попасть туда побыстрее, — зарычал Бул.

— Я знаю, чувак. Но могло быть еще хуже, они могли просто убить ее, — голос Ребэля не был настолько убежденным произнося эти слова, он похоже сам не верил в то, что говорил.

— Они и сейчас... все еще могут это сделать, — Бул сжал кулаки. — Ты видел, что они бл*дь сделали с ней. Слышал, что сказал доктор Конли. Если она умрет, Ричард умрет, блядь, тоже. С максимум боли, — Ребэл кивнул в знак согласия.