Тарас и Алиса просидели на корточках еще немного, но больше никто не показывался.

– Вроде бы ушли, - тихо сказал Тарас.

– Что нам делать? – зашептала Алиса, глотая слезы. – Они везде! Они найдут нас…

– Успокойся, - твердо сказал Тарас. – Что-нибудь придумаем.

Он внимательно оглядывал множество ходов в зал. Оставаться здесь нельзя, рано или поздно кому-нибудь придет в голову гениальная идея заглянуть в камин.

– Попробуем сюда, - сказал Тарас, указывая на ход, через который ушел Первый. – Если попадемся, то…

– Что?

– Нет, ничего. Идем.

Тарас помог Алисе подняться, рука уперлась в стенку камина, но ладонь не встретила твердой опоры, кирпич мягко утонул под весом его тела. Что-то скрипнуло, дно камина слегка вздрогнуло под ногами.

Оторопевшие Тарас и Алиса смотрели, как уплывает вверх Большой Зал, сменяясь глухой кирпичной стеной. Камин вместе с ребятами медленно уходил под землю.

Глава 15

Опускались долго, не проронив ни слова, своеобразный лифт, замаскированный под камин, остановился, и вид стены узкой шахты сменился длинным коридором.

Тарас отодвинул решетку, ноги ступили на холодный каменный пол. Помог выбраться Алисе. Камин, выждав пару секунд, с легким скрипом пополз наверх.

– Что здесь такое? – прошептала Алиса.

Коридор оказался довольно узким. Удивленный Тарас почувствовал себя на выставке в какой-то зловещей галерее. По обе стороны в стенах одна за другой шли неглубокие ниши, внутри сияли белым подсвеченные большие фотографии людей, жирно перечеркнутые крест накрест. Тарас и Алиса, едва дыша, шаг за шагом следовали мимо грустных и серьезных лиц, занимавших два длинных ряда ниш, уходящих далеко вперед по обе стены коридора. На ошарашенных ребят смотрели самые разные люди – дети, подростки, парни, девушки, мужчины и женщины, местами встречались даже старики. И все до единого портреты перечеркнуты красным.

Тарас заметил, что в нише под каждой фотографией стоит пластиковая урна, похожая на мусорную. Подошел к одной из них, с фотографии смотрели синие как вечернее небо глаза маленькой девочки с золотистыми кудрями. Тарас с трудом отвел взгляд от грустного лица и заглянул в урну. Там лежали обычные детские вещицы – кукла Барби в модном прикиде, игрушечная губная помада, маленькая сумочка в серебряных блестках, зеркальце с причудливым узором из маленьких сердечек. Внизу проглядывала светлая ткань девичьего платьица. Тарас, ни к чему не притрагиваясь, еще раз взглянул на портрет и в смятении отступил назад.

– Кто все эти люди? – послышался голос Алисы за спиной.

Тарас содрогнулся, вспомнив о скальпах на стене в комнате Двадцать Второго. В голове мелькнула страшная догадка.

– Пошли, - сказал он, взяв Алису за руку. – Нужно искать выход.

Они двинулись дальше по коридору. Жутковатые перечеркнутые фотографии людей шли одна за другой, Тарас старался больше не смотреть. Алиса тоже опустила глаза в пол, лишь изредка со страхом поглядывая по сторонам.

Галерея закончилась. Коридор уходил дальше вглубь, за портретами пошли пустые ниши.

– Ну наконец, - с облегчением вздохнула Алиса. – Столько людей… Не могу смотреть…

Она осеклась, округлившиеся от ужаса глаза посмотрели на стену.

– Тарас… - прошептала Алиса. – Это же… Это же мы!

Он медленно повернулся – девушка не отрываясь смотрела на крайние семь портретов пассажиров автобуса 113А. Фотография доктора в неизменном пиджаке и с густыми висящими усами, делающими его похожим на моржа. Здоровяк Ефрем, непослушные светлые волосы взлохмачены, лицо серьезное. Следом фото учительницы младших классов Ольги Федоровны – испуганные глаза за толстыми стеклами очков уставились прямо на ребят. За учительницей расположился портрет Жгута – лысая голова зека чуть повернулась в сторону, словно тянулась к соседнему изображению, на котором ребята узнали мажора. Далее висел портрет Алисы, и на последнем фото Тарас увидел себя.

– Это же мы! – повторила Алиса. – Все, кто ехал на автобусе!

– Пять из семи фотографий перечеркнуты, - едва слышно сказал Тарас. – Все сходится. Они зачеркивают тех, кого убивают.

Алиса посмотрела на портреты.

– Но… они ведь зачеркнули и тебя!

– Да, - кивнул Тарас. – Наверное, думали, что я уже труп. Да я и так был одной ногой в могиле, выбрался чудом.... Еще они зачеркнули Ольгу Федоровну – она пропала, когда на автобус напали в тумане. Жгут убит выстрелом в сердце. Ефрем погиб в поезде. Доктор принял яд.

– Осталась я, - сказала Алиса, заворожено глядя на свой портрет, пока еще не перечеркнутый красной краской. – И…

– И мажор, - нахмурился Тарас.

В самом деле, изображение самовлюбленного красивого лица на портрете тоже оставалось чистым.

– Значит, он еще жив? – спросила Алиса с надеждой в голосе.

– Возможно, - ответил Тарас. – Во всяком случае, когда я говорил с одним из этих, что в масках, он сказал мне, что его еще не поймали.

– Ты говорил с ними?! – округлила глаза Алиса.