– Мама, вероятно не сказала тебе, что я заплатил за нее примерно пол цены.

– Хочешь сказать, тебе продали куклу за меньшую стоимость?

Павел поднял лицо и посмотрел отцу прямо в глаза.

– Им пришлось продать. Я так захотел.

Отец в недоумении уставился на своего двенадцатилетнего сына. Его брови стали медленно ползти вверх.

– Я не понимаю тебя.

Павел встал со стула и сложил руки на груди. Он бы рассказал отцу о своих умениях, но отец не захочет ему поверить.

– Расскажешь ты мне правду сын или нет?- Потребовал отец.

– Ты не поверишь. Мама не поверила и ты…

– Говори за себя.

– Я не…знаю, как это объяснить. Я просто чувствую свою силу, и когда…Я хочу сказать, что могу заставить человека. Могу повелевать им.

Отец с еще большим недоумением уставился на сына и покачал головой.

– Я покажу тебе.

Во время этого разговора Гриша выходил на мороз, освежиться и немного развеять похмелье. Когда он вернулся, две пары глаз, безмолвно уставились на него.

– Что вы на меня так смотрите, будто перед вами заблудшая овечка, а не человек.

Он прошел вглубь кухонной комнаты и присел на стул.

– Говори отец, что бы такого заставить сделать дядю Гришу, чтоб ты мне поверил.

Руслан с хитрой ухмылкой на лице принялся думать. Он был уверен, что мальчик придумал себе какие-либо способности, но решил играть комедию до конца. Григорий в это время наполнил стоящие на столе рюмки до краев.

– А запрети ты ему пить.

– Еще чего, - раздался грубый насмешливый голос Гриши.

– Хорошо,- ответил сын и попросил Гришу уделить немного внимания.

Гриша перевел свой взгляд от алкогольного напитка, что вот-вот готов был расплескаться в его нестерпимой руке и посмотрел на Павла. Когда его и без того затуманенный взор попал под влияние детских, зорких зеленых глаз, в комнате раздался совсем не просительный голос. Он повелевал, и Гриша поневоле готов был подчиниться. Он поставил рюмку на стол, и сложил руки на коленях. Руслан рассмеялся своим грубым голосом, и похлопал сына по спине.

– Ты смотри, он натурально тебя послушался. Ну, Григорий, решил подыграть своему маленькому другу?

– Не отвечай,- приказал Павел, и Гриша не издал не единого стона.

Руслан снова рассмеялся и опрокинул рюмку с мутной жидкостью в рот, думая, что его друг последует примеру.

Прошла минута, затем другая, третья, Гриша сидел на своем месте, рука его не дрогнула, когда он смотрел на Руслана, уста все также хранили молчание.

– Да хватит тебе. Пей уже, а то стынет,- Руслан подал другу рюмку, но тот ни как не реагировал.

Отец мальчика наполнил и опрокинул еще одну рюмку. Григорий продолжал изображать гипсовую статую.

– И долго ты собираешься ему подыгрывать?

За Григория ответил Павел.

– Он и не подыгрывает. Я же говорил, что умею подчинять себе волю людей.

Руслан принял сердитое выражение лица, этот спектакль затягивался, и ему не хотелось строить из себя такого же дурака и подыгрывать сыну.

– Ты ему еще раздеться прикажи и на улицу выйти. Пусть песни наши местные кричит во все горло.

Мальчик прищелкнул языком, и окликнув Гришу стал повелевать исполнить все, что сказал отец. Гриша покорно встал, и начал снимать с себя одежду. Когда на нем не осталось и нижнего белья, сосед вышел на улицу и громко затянул мелодию.

– Гриша! Всех соседей перепугаешь, заткнись ты!

Гриша не обращал на него внимания, и продолжал кричать во все горло незатейливый куплет. Руслан выругался. Ни тумаки его, ни силы не смогли заставить Гришу замолчать. Павел наблюдал эту картину молча, пока в конец отец не попросил его заткнуть глотку «пьяному идиоту». Мальчик сделал несколько шагов по сугробу, и велел Григорию замолчать. Затем он приказал ему вернуться в дом, одеться и забыть все. Когда воля его была исполнена, Гриша, не помня себя, выпил рюмку самогона.

– На улице дикий холод, пока вышел освежиться задубел с ног до головы.

– Еще бы не задубеть,- смеялся его друг, - «голым» петь песни, на морозе.

– Насчет песен не знаю, я бы не решился петь, голоса у меня нет, а голым так и подавно меня из избы не вытолкаешь.

– Да перестань! – Разозлился Руслан, ты же только что выходил на улицу, в чем мать родила, и распевал «Малинку» что было сил.

– Ха-ха-ха, скажешь тоже. Это у тебя что, галлюцинации начались. Ты это, не пей больше, гляди, скоро сама госпожа «белочка» придет, на столе выплясывать румбу начнет.