–  А меня не интересует суд!
– озлобленно ответила Вера.
– Меня, может быть, волнует только твое мнение.
– Она вдруг как-то странно взглянула Кириллу в глаза и спросила: - А если бы я сказала, что люблю тебя? Ты бы мне поверил?

Он отрицательно покачал головой.

–  Почему?

–  Потому что невозможно за сутки по-настоящему полюбить.

–  Правильно. За сутки нельзя… Впрочем, ты бы и через год не поверил. Ведь наступила эпоха циников и скептиков, так? Во всем теперь можно обвинить эпоху…

Она молча встала и пошла в темноту.

Кирилл подождал, когда Вера зайдет за угол дома, где тускло светились окна кухни, и вынул мобильный телефон. Несколько лет назад, когда Кирилл перегонял из Анапы в Крым катер аферистки Милосердовой, начиненный взрывчаткой, его действия подстраховывал знакомый следователь из Краснодарской прокуратуры Пузырьков. Позже, когда Кирилл открыл частное детективное агентство, Пузырьков частенько консультировал его по вопросам уголовного права и даже пару раз оформил его незаконные оперативные наработки в соответствии с кодексом, в результате чего Кирилл избежал тюрьмы, а Пузырьков получил уникальные вещественные доказательства преступлений. Оба остались довольны таким сотрудничеством.

–  Старина!
– сказал Кирилл в трубку, когда отозвался далекий голос Пузырькова.
– Мне нужна твоя помощь.

–  Кирилл?
– узнал его Пузырьков.
– Я очень рад твоему звонку, но, черт подери, не вовремя! Я провожу допрос. Перезвони часа через три.

–  Не могу, старина. Дело срочное.

Пузырьков, умница, хорошо знал Кирилла. Он понял, что фраза «дело срочное» на самом деле означает почти что катастрофу.

–  Ну, давай! Я весь внимание!

–  Ты помнишь дело о финансовой пирамиде «Титаника»?

–  А разве можно забыть такой позор эфэсбэшников? Конечно, помню!

–  Узнай, пожалуйста, не пересекались ли пути «Титаника» и Сергея Игоревича Земцова.

Пузырьков обладал не только блестящей памятью, но и слухом. Он никогда не переспрашивал, чтобы записать фамилию, адрес или телефон.

–  Нет проблем! Тебе позвонит моя секретарша… А ты сам как? Где сейчас?

–  В Эсто-Садке, катаюсь на горных лыжах.

–  Завидую! Все, дорогой! Обнимаю!

Не прошло и пяти минут, как мобильник запиликал.

–  Это Кирилл Вацура?
– раздался в трубке женский голос.
– Майор Земцов - старший оперуполномоченный оперативно-розыскного бюро. В тысяча девятьсот девяносто шестом году был включен в состав совместной с ФСБ следственно-оперативной группы, которая занималась расследованием ограбления «Титаника», но в операции «Черная метка» участия не принимал, был выведен…

«Вот и мотив, - подумал Кирилл, опуская руку с трубкой.
– Так я и думал - встретились два бывших одноклассника: одна в роли преступницы, другой - в роли оперативника. Причем, если мне не изменяет память, в десятом классе у них была взаимная симпатия. Весьма взрывоопасная смесь… Белкин рассказывал, что Земцов предложил Ирине игру: найти отличие в двух стодолларовых купюрах. Она прекрасно поняла намек, что ему известно про украденные вклады. Вот она его и заказала. Да уж, поиграл кот с мышкой…»

Кирилл распахнул дверь и зашел на кухню. Вера стояла к нему спиной. Услышав, как хлопнула дверь, она повернулась и попыталась закрыть собой разделочный стол. Но она была слишком худа, а стол - слишком широк.

–  Что ты здесь делаешь?
– спросил Кирилл, с удивлением заметив, что Вера торопливо вытирает руки тряпкой.

–  Прошу тебя, - испуганно произнесла она.
– Выйди. Иди в дом, я скоро приду.

Он приблизился к ней, взял за локоть и оттолкнул в сторону. На оцинкованном столе лежали нож и куски мяса.

–  Что это?

–  Баранина, - ответила Вера, глядя в пол.
– Шашлыка захотелось.

–  Ты всегда лжешь перед тем, как сказать правду?
– спросил Кирилл, глядя то на стол, то на девушку с чувством легкой брезгливости, как если бы находился рядом с умалишенной.
– Зачем ты это делаешь?

Он с содроганием рассматривал куски мяса, связанные сухожилиями, и торчащие из них обломки костей.

–  Кирилл, - повторила Вера, по-прежнему не поднимая глаз.
– Будет лучше, если ты уйдешь.

–  Будет лучше, если ты перестанешь мне врать!
– неожиданно вспылил Кирилл.
– Ты уверена, что это баранина?

Теперь уже и Вера посмотрела на мясо с плохо скрытым ужасом.

–  Ты что говоришь?
– произнесла она, побледнев.
– А что, по-твоему, это такое?

–  Не знаю. Потому и прошу тебя сказать мне правду: зачем ты это делала?

–  А какой смысл говорить тебе правду, если ты все равно мне не веришь? Я уже не хочу говорить тебе правду! Наступила эпоха циников и скептиков!