–  Снаряд два раза в одну воронку не падает, - философски изрек Пирогов и потянулся к банке с вишневым вареньем.

–  Не скажи!
– возразила Ирина.
– Деньги всегда притягивают нечистых на руку типов.

«Так вот она куда клонит!
– подумал Земцов, вспомнив про деньги, которые лежали у него в кармане.
– Ах, Иришка, Иришка!»

–  Чтобы они не притягивали, от них надо вовремя избавляться, - предложил Белкин.
– В связи с этим у меня есть тост…

–  Да подожди ты со своим тостом!
– махнула на него рукой Ирина.
– Вы еще не обратили внимание на то, какие у нас ужасные комнаты? Любую дверь можно открыть гвоздем.

–  Правда?
– изумился Земцов и привстал.
– Пойду проверю.

«Все, - подумала Ирина, ликуя.
– Ему теперь не отмыться».

Земцов, сохраняя на лице улыбку, стал медленно подниматься по лестнице. Ирина, покусывая зубную палочку, смотрела в свою тарелку, до краев наполненную закусками.

–  Ты не составишь мне компанию?
– спросил Земцов.

Ирина решила, что этот вопрос адресован ей, и уже придумала, как она откажется. Но когда подняла голову, то увидела, что Земцов смотрит на Люду. «Вот же сволочь!
– подумала она.
– Это он нарочно делает, чтобы меня разозлить». Люда охотно приняла предложение Земцова, тем более что она еще не видела отведенной ей и Ирине комнаты, да и сидеть за столом надоело. Она встала легко и ловко, словно хотела показать одноклассникам, как мало она изменилась со школьных времен. От выпитой водки ей было весело, а джинсы позволяли высоко поднимать ноги, перешагивая через ступени.

«Все девочку из себя корчит, - подумала Ирина, усмехнулась и прикрыла глаза. Земцов, взглянув на Ирину, по-своему оценил ее состояние: «Она похожа на водородную бомбу. Сейчас взорвется». Белкин пошел вдоль стола, доливая в рюмки до краев. Пирогов с рыбьей косточкой в бороде загрустил над пустой тарелкой - все салатницы стояли рядом с Ириной, и он своими короткими руками не мог до них дотянуться, а снова просить об этом Вешнего ему было стыдно - дважды уже просил, но Вешний его не услышал. Все внимание, как и в школе, было сосредоточено на красавце Земцове, и сколько бы лет ни прошло, Пирогову не суждено было занять его место. Мало того: Пирогова словно отбросило назад, в прошлое, где снова окружили те же люди, привычно не замечающие его, и обрушилась та самая горечь обид, которая в детстве так сильно отравляла ему жизнь. И он понял, что в этой поганой компании он до глубокой старости будет самым мелким, самым слабым и неинтересным. Во всяком случае, пока будет жив Земцов.

Очутившись в коридоре второго этажа, Земцов без лишних слов прижал Люду к стене. Он был очень силен, и ей трудно, почти невозможно было сопротивляться. Изо всех сил она упиралась ладонями ему в грудь и отворачивала лицо.

–  Земцов!
– шептала она.
– Зайчик! Ну что ты делаешь?.. Где ж ты был раньше… Мне больно, пусти меня!

Слабое сопротивление Люды его развеселило. Земцов отпрянул назад и заглянул женщине в глаза.

–  Разве я тебе не нравлюсь?

–  Очень нравишься, золотой мой!
– торопливо зашептала Люда.
– Но ты какой-то тормозной… Раньше надо было на меня нападать, хотя бы в десятом классе. А теперь я пожилая женщина, у меня есть муж, и я его люблю.

–  Любимый муж - это похвально, - с пониманием кивнул Земцов и опустил руки.
– Но ты, дуреха, меня неправильно поняла.

–  Правда? Какая радость, - бормотала Люда.
– Только просвети меня, глупую, как тебя надо было понять?

–  Не понимаешь?

–  Нет, - честно призналась Люда.
– Хоть убей…

–  Тогда следи за моей рукой, - предложил Земцов и пощелкал пальцами, привлекая ее внимание.
– Смотри: вот она приближается, приближается к твоей нежной шее…

Он вдруг схватил ее за воротник и рванул вниз. Кофта с треском порвалась, по стене защелкали пуговицы. Людмила опешила, схватилась за рваные края, закрывая лифчик.

–  Земцов, ты с ума сошел?
– прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами.
– Зачем вещь портить?

–  Не понимаешь?

–  Да иди ты!.. Много выпил, что ли?

Она прижимала рваные края к груди, будто надеялась, что они срастутся.

–  Теперь следи за второй рукой, - прошептал Земцов.

–  Пошел вон, - сказала Люда и пригрозила: - Я тебя сейчас ударю в глаз!

Но она не смогла даже оттолкнуть его от себя. Земцов легко склонил ее голову набок и впился губами в открытую шею. Люда молча боролась, но со стороны это было почти незаметно.

–  Вот теперь хорошо, - сказал он, отступая на шаг назад и любуясь лиловым пятном чуть выше ее ключицы.

–  Дурак!
– ответила Люда, уже не скрывая своего настроения и не боясь серьезно поссориться.
– Дебил! Кровью харкать будешь за такие шуточки!

Она вытирала ладонью мокрую шею и едва сдерживала слезы, потому что ее угроза была пустым звуком: заступиться за нее было некому. Сама она не могла даже влепить Земцову пощечину, потому как он был значительно выше ее. Ставить в известность троих подвыпивших мужчин, сидящих на первом этаже, было смешно и нелепо. А пожаловаться самому близкому и любимому человеку - мужу - Люда не могла, потому что уже обманула его и была вынуждена обманывать и дальше, объясняя появление на своей шее засоса и обстоятельства, при которых была порвана кофта.

Земцов словно знал обо всем этом, смотрел на нее и улыбался.

Когда он спустился в гостиную, свет был потушен и на столе горели свечи. Старомодный приемник с зеленым индикатором настройки и динамиком, обтянутым тканью, пытался из шипения и треска создать мелодию. Это получалось у него не слишком хорошо. Волна была упряма и покоряться старому приемнику не желала. Тем не менее Ирина и Вешний настойчиво изображали танец. Он держал ее руку в своей и, обнимая за талию, пытался вальсировать, но все время наступал Ирине на ноги. Ирина терпела, с отчаянием поглядывая на свои бархатные туфли.