— Прошу прощенья, вы заблудились? — спросил Мецгер с самым добродушным видом — ну в точности сосед, пожелавший познакомиться с новыми обитателями на своей улице.

Парень вскинул пистолет. Мецгер вытащил свой и прострелил ему запястье, а затем и бицепс той же руки. «Хеклер и Кох» с грохотом покатился по полу. Пришелец зажимал другой рукой кровоточащую рану, зрачки его сузились от боли.

— О'кей, удивил, — прошипел мужчина. — Вот только зря ты меня не убил, пока был шанс.

Мецгер усмехнулся, продолжая сочувственно взирать на свою жертву.

— Почему это?

— Потому, что одно преимущество уже потерял. Я тебя узнал. Ты Эрих Мецгер.

— Стало быть, теперь у тебя преимущество. Потому как я не имею чести знать, кто ты такой.

— Боб Макинтайр. И, друг мой, ты скоро пожалеешь, что узнал это имя, — с этими словами Боб левой рукой потянулся за снайперской винтовкой.

Мецгер выстрелил дважды, пули с глухим чмоканьем вонзались в плоть. Он прострелил Бобу обе коленные чашечки. Боб рухнул на пол, испустив стон, потом перекатился на бок, скорчился от невыносимой боли. Лицо блестело от холодного пота.

Он борется с болью. Крепкий, однако, орешек, этот парень.

— Ты был прав, сказав, что я упустил шанс прикончить тебя. — Глаза Мецгера отливали ледяным блеском. — Поверь, на свете не так много вещей, способных доставить мне такое удовольствие, как убить ирландца. Но с чего это ты вообразил, что это был мой последний шанс, а?..

Зрачки дико расширенных глаз Боба сузились еще больше. Он застонал, потом спросил:

— Любишь поиграть в игры, верно?

— Ja, — весело подмигнул ему Мецгер. — И знаешь, почему? Потому, что я всегда выигрываю.

Потомак

17.34

Габриэль Битонти поджидал Рыцаря на крыльце дома. Несмотря на почтенный возраст, лицо у доктора из Ватикана было какое-то по-младенчески пухлое и розовощекое, обрамленное венчиком темных вьющихся волос. Костюм скромный, но пошит отлично.

— Как Папа? — осведомился Рыцарь.

— Его Святейшество в добром здравии. Спасибо, что спросили.

Проходя через застекленный атриум, Битонти любовался панорамным видом на заснеженные луга и леса. Рыцарь пригласил его зайти в библиотеку.

— Хорошо, что вы прибыли без промедления, — заметил он, опускаясь в плетеное кресло-качалку. — У меня новости, которые, надеюсь, порадуют Папу. Скоро в моих руках окажется Радикс.

— Но как такое возможно? — Битонти всем телом подался вперед. — Радикс исчез много веков назад.

— А теперь найден.

Обдумывая услышанное, доктор откинулся на спинку кресла.

— Если все обстоит именно так, я должен осмотреть эту реликвию прежде, чем ее увидит Папа.

— Разумеется, — ответил Рыцарь и стал набивать трубку табаком. — Именно за этим я вас сюда и пригласил. У вас репутация скептика.

— Что верно, то верно. Я изучал и исследовал сотни так называемых чудес и разоблачал их. Приступал к каждому такому исследованию как пессимист и молился о том, чтоб, завершив его, стать оптимистом. Но случалось это, увы, не часто.

— Вы настоящий эксперт по этим вопросам. Можно сказать, мирового уровня, — заметил Рыцарь, раскуривая трубку.

Он уже давно восхищался работой Битонти, связанной с изучением чудес медицины и целительных реликвий. Будучи консультантом при папском институте археологии христианства, Битонти исследовал некоторые из величайших христианских реликвий, обладающих целительной силой, таких, как, к примеру, Спас Нерукотворный. Она была известна также под названием «Мандилион» — в переводе с арабского «малая плащаница». Этим куском ткани Христос вытирал лицо, и на ней отпечатались его черты. Он отдал ее Ханнану, хранителю архивов. А тот, в свою очередь, подарил реликвию царю Абгару из Эдессы. Прикоснувшись к ткани, Абгар исцелился от терзавшей его проказы. Примерно в 525 году н. э. эта «малая плащаница» была обнаружена в каменной кладке над городскими воротами. А затем, во время крестового похода 1204 года исчезла.

История христианства изобиловала мифическими чудодейственными средствами, начиная от священного Грааля и заканчивая тенью святого Петра. Считалось, что даже некоторые Марианские растения и травы, символизирующие деву Марию, обладали целительной силой. Но Битонти относился ко всему этому скептически.

— С нетерпением жду результатов ваших изысканий по Радиксу. Уверяю, разочарованы вы не будете.

— Я был бы счастлив сообщить святому отцу, что найденная вами реликвия аутентична.

— Конечно. Но у Радикса есть своя цена.

— Вы хотите денег? — Битонти презрительно фыркнул. — Но ведь их у вас предостаточно!

— Мне нужно нечто более ценное, чем деньги, — произнес Рыцарь, выпустив изо рта колечко дыма. — Скажите, каково сейчас состояние здоровья Джеффри Кювье?

Вопрос удивил Битонти.

— Великий магистр Суверенного военного ордена Мальты очень плох. Вряд ли протянет больше года.

— После смерти Кювье Папе придется назначить выборы нового магистра.