— Если мгновенно, то со взрывом. Освобождается затраченная на создание копии энергия, плюс энергия связи частиц. По мощности взрыв примерно такой же, как бабахнула бы вот такая водородная бомбочка, — Владимир показал руками что-то похожее на футбольный мяч.

— Я поражаюсь твоему спокойствию. Ведь в любой момент может взорваться наш Бонифаций, а также алмаз и минералы, полученные для Хавренка. Это же смерть, разрушения.

— А-а, вот ты о чем. Ты опять полагаешь, что мы совсем безмозглые. Все копии уже собраны и отправлены в контейнерах в космос на Р-пятую орбиту. Созданы службы наблюдения. Все, Санек, находится под наблюдением, а особенно первые копии: наш Бонифаций и большой волос Хавренка. Как только что-то распадется, мы сразу многое узнаем.

— Значит, и Наташенька распадется? Значит, не бывать на Земле расе маленьких человечков? Вовкина мечта в принципе неосуществима?

— Ох, и паникер ты, Шурка! Мы обязательно к тому времени найдем защиту и сделаем копии стабильными образованиями. Им нужен приток энергии, а это зависит… — Владимир замолчал, что-то обдумывая.

— По-моему, это не выход, — я сомнительно покачал головой. — Всегда от чего-то зависеть — это не жизнь.

— Между прочим, Санек, жизнь человечества целиком зависит от солнца. И ничего — живем, развиваемся, цивилизацию мало-мальскую создаем.

Мне оставалось только удивляться, как быстро они приняли меры безопасности. А Наташеньку в космос пока не отправили. Но если системы одна за другой начнут распадаться, как тогда быть с Наташенькой? Неужели и ее отправят в космос, чтобы она взорвалась там? Мне холодно стало от этой мысли, я так привязался к ласковой, маленькой женщине.

Сегодня тяжелый день. В девять тридцать четыре утра должны была исчезнуть Катя Ахмедьянова, астронавигатор, самая маленькая и легкая женщина в экспедиции. Она с пятилетней дочкой, мужем и матерью пришла в институт. Взгляд ее больших зеленоватых глаз был печальным.

— Раз мне суждено уйти ТУДА, — она сделал неопределенный жест рукой, — то пусть это произойдет на виду у всех. Пожалуйста, не надо меня жалеть и успокаивать. Наблюдайте, фиксируйте, снимайте.

Катя говорила спокойно, но в глазах ее затаился страх перед скорой неизбежностью, пусть не гибели, но, пожалуй, неизвестность была хуже смерти. Белокурая, очень славненькая, она вызывала у меня неумолимую жалость. Все чувствовали себя виноватыми, избегали смотреть друг на друга. Никто ничем не мог помочь Кате. Не было ни одного прибора, люди не хотели записывать это событие на пленку, не желали определять параметры «эксперимента». Мать Кати не плакала, была в шоке. Муж не отрывал взгляда от жены, запечатлевая в душе образ любимого человека. Катя обнимала дочку и старалась изо всех сил улыбаться. Владимир смотрел куда-то в потолок и крепился, на его щеках вздулись желваки — он считал себя главным виновником происходящего. Пошла последняя минута, но никто время не отсчитывал. Юлия стояла рядом со мной, сжимала мою руку, и столько было в ее глазах тоски и печали, что я с трудом сдерживался, чтобы не заплакать.

— Мы скоро с тобой, Катя, ТАМ встретимся, — ободряюще сказал Потапов. — Ты недолго пробудешь одна.

— Мы вызволим вас оттуда! — потрясая кулаком, крикнул Владимир. — Увидишь Вовку, привет передавай.

— До свидания, — Катя попробовала опять улыбнуться и бросила взгляд на часы. — Я бу… — она не договорила. Ее не стало.

Мать больше не сдерживала рыданий. Девочка испуганно, с удивлением огляделась и спросила, где мама?

— Мама далеко, — ответил поникший папа, — она вернется.

В сопровождении нескольких женщин осиротевшая семья удалилась.

— Следующий на очереди я! — громко и наигранно весело крикнул низенький изящный паренек в кепочке. — Я прошу, требую, чтобы исчез с пользой.

— Внимание, друзья мои хорошие! — остановил нас Потапов. — Ввиду чрезвычайности положения, позвольте нам с Поповым пожить сутки в ускоренном времени. Мы обязательно найдем защиту!

Это была мысль. Находясь в ускоренном в тысячу двести раз времени, они во столько же раз быстрее думали и работали.

— И я с ними, — рванулся вперед Владимир.

— Осади, Володя, — остановил его Добрыня. — В финн-пространстве они исчезнут буквально через несколько наших секунд.

— Тогда я один! Кто со мной?

Тока постучал Владимира пальцем по плечу и что-то тихо сказал ему. Владимир на мгновенье застыл, потом неестественно дернулся, чмокнул Току в щеку и завопил:

— Идея!!!

Все замерли, появилась надежда.

— Это он первый сказал! — Владимир с восхищением смотрел на Току. Он умница, а мы все бестолочи. Хроноход — вот защита! Это же так очевидно и просто! Немедленно всех обреченных в замедленное время!

Да, на данный момент это был единственный выход. И до того он был простым, что и в голову-то никому не пришла эта мысль, кроме большого ребенка Токи. Изящного паренька в кепочке, который должен был исчезнуть через два дня, немедленно стали готовить к проникновению в финн-пространство. Через полтора часа он уже был заключен в него. Конечно, по своим часам паренек исчезнет в предсказанное время, но на земле за эти двое суток пройдет шесть с половиной лет, а уж за этот срок наверняка разгадают загадку исчезновения.