– Что ты делаешь, Чарльз? – с трудом произнес он и стал хихикать. Не обращая внимания на его слова, Соулсон с помощью Армитеджа проводил его в спальню и уложил на кровать. Джимми продолжал сдавленно смеяться.

– Ты должен остаться с ним, – сказал Армитедж.

– И так все будет в порядке.

– ЛСД – наркотик, вызывающий галлюцинации. Он еще вообразит себя орлом и попробует улететь через окно. Вряд ли тебе доставит удовольствие соскребать его с тротуара, когда вернется Мэри.

– Я посижу с ним.

– Это не будет слишком долго. Он уже начинает приходить в себя.

– Мне жаль, что так вышло, Рой.

– Ничего, бывает.

– Черт, но ведь ему только пятнадцать!

– Не имеет значения. Погоди, вот поработаешь полицейским подольше... – Армитедж печально покачал головой. – Дети сейчас другие.

– Не настолько же другие?! Он всего на девять лет младше меня.

– В наше время это большая разница. Как сейчас говорят – конфликт поколений. Послушай, ночью на улицах я видел детей двенадцати и тринадцати лет, занимающихся проституцией. Мальчиков и девочек. Мы хватали их и отводили домой. Родители ни хрена не могли поделать, просто отсылали их спать. Потом ругали нас за доставленное беспокойство и захлопывали дверь. Никому ни до кого нет дела. Каждый живет только для себя, ни на что не обращая внимания.

– Но мне не безразлично то, что происходит с Джимми.

– Почему тогда он оказался в Мосс-Сайде? – упрекнул Соулсона Армитедж. – Впрочем, это не твоя вина, Чарли. Эти дети... Они слишком многого хотят, а мы не можем им этого дать. Журналы, телевидение прельщают их красивой жизнью. Они видят, как поп-звезды разъезжают на позолоченных «роллерах», веселятся, пьянствуют, принимают наркотики, и хотят того же самого. Им кажется, что это и есть настоящая жизнь. Они еще дети. Не знают ничего лучшего. – Армитедж направился к двери. – Мне пора. Кланяйся Мэри.

– Да, я ему уже говорил об этом, но...

– Ну и не надо повторяться. Пока!

До прихода Мэри Соулсон больше часа провел с Джимми. Когда парень немного успокоился, Соулсон раздел его. Осмотрев его тело и не обнаружив на ногах следов от уколов, он почувствовал облегчение. Затем, укрыв его одеялом, оставил спать.

– Что случилось? – спросила Мэри, выкладывая покупки в кухне.

Соулсон обошел вокруг стола и придвинул ей стул.

– Тебе лучше сесть.

Она молча выслушала его рассказ. Лицо ее оставалось непроницаемым.

– С тобой все в порядке? – озабоченно спросил он.

Она кивнула, а затем, испытывая облегчение, поведала о поздних возвращениях Джимми, о его репутации преуспевающего мелкого дельца в городе.

– Почему же ты мне раньше ничего не говорила? – спросил Соулсон.

– Я виновата. Но ты ведь такой несдержанный. Я не хотела, чтобы вы ссорились, не хотела скандалов в доме. А с возрастом он изменится. – Она взглянула на мужа. Тот молчал. – Как он сейчас?

– Спит.

– Что ты собираешься делать?

Соулсон обратил внимание, что она произнесла «ты», а не «мы», предоставляя право решать ему самому. Она всегда была слишком мягкой с Джимми, относилась к нему, как к своему ребенку.

– Не знаю.

– Сначала ты должен поговорить с ним.

– Это будет нелегко.

– Почему? Он же твой брат.

– В нем есть нечто такое, чего я терпеть не могу.

– Чарльз, он просто... запутался. Ему нелегко жить здесь, со старшим братом. Он чувствует себя приживальщиком. Он всегда уважал тебя. Смотрел на тебя так... знаешь... будто ты где-то там, наверху, – сильный, уверенный. Ему нужна твоя помощь. Особенно сейчас.

В дверь дома постучали.

– Черт, кто там еще? – проворчал Соулсон, вставая из-за стола и направляясь в прихожую. Он вернулся с Армитеджем. – К нам зашел Рой, – сказал он Мэри.

– Привет. Выпьешь чаю? – спросила она.

– Нет. Я ненадолго, – ответил Армитедж и повернулся к Соулсону: – Выйдем на минутку.

– Если речь пойдет о Джимми, Мэри уже все знает.

Соулсон придвинул ему стул.

– Нет, спасибо. Мне действительно надо идти. Как он, нормально?

– Сразу уснул.

Джимми затаился на лестнице наверху: громкий стук в дверь разбудил его.

– Дело принимает дурной оборот, – говорил Армитедж, – Кристли послал меня к тебе. – Он старался совладать с волнением. – Девица изменила показания.

– Что она сказала? – допытывался Соулсон. Армитедж явно чего-то недоговаривал.

– Что тот тип... и Джимми... затащили ее в дом, изнасиловали, а потом вкололи героин.

– Я не верю этому.

– Мы тоже. Она лжет, спасая свою шкуру. Еще она говорит, что тот... который загнулся, не впрыскивал себе сверхдозу. Они балдели вместе, но Джимми захотел увидеть, сколько героина может принять тот тип. По ее словам, он был уже в полубессознательном состоянии, однако Джимми вколол ему еще почти полшприца.