Сайдбар повернул голову и посмотрел в упор на Гомеса. На мгновение его глаза блеснули ярким зеленым светом, как у кота.

– Оно адресовано в Парижское городское управление полиции.

Глаза его вновь приобрели обычную серебристо-серую окраску.

– А говорится в нем следующее: «Бушон не из моих. Неизвестный Солдат».

– Великолепно. Да, это полностью подтверждает мои...

– Как это у тебя получается?

Нахмурившись, Гомес потрогал карман, в который он засунул письмо.

– Рентгеновское зрение, фраер, – презрительно ответил Сайдбар. – Им оснащены все лучшие телеоператоры «Ньюз инк.», а я, как ты и сам можешь видеть, как раз и являюсь одним из лучших.

– Бушона убил кто-то другой и по какой-то другой причине. – Плотно обхватив себя за плечи, Натали удовлетворенно улыбнулась. – Да, именно так я и думала.

– Бушона? – Гомес непонимающе нахмурился. – A, si, я слышал, что его замочили.

– Ты только не подумай, Гомес, что меня раздражают эти простенькие игры, которые ты так любишь вести мной, – сказала Натали. – Когда я в подходящем настроении, они мне даже нравятся. Но вообще-то, лучше бы ты с настоящего момента говорил со мной откровенно, тогда можно было бы действительно начать работать бок о бок.

– Ты абсолютно права, Нэт, и прости, пожалуйста, что я не был с тобой откровенен. Ведь ясное дело – где мне тягаться сообразительностью с таким бывалым репортером, как ты, – извиняющимся голосом сказал Гомес. – Если вы подкинете меня к отелю – я остановился в «Лувре», – я сию же секунду сяду и начну приводить в порядок мои записи. Встретимся тогда manana за ленчем и расскажем друг другу все, что знаем.

Несколько секунд рыжая журналистка молча изучала его лицо.

– Это будет самое лучшее, хотя мне все еще не верится, что ты искренен со мной, – сказала она наконец. – Ты точно не врешь?

– Честное слово, не вру, chiquita, – соврал Гомес.

Дверь столовой резко распахнулась. На пороге стояла очень хорошенькая блондинка-андроид, одежду которой невооруженным взглядом трудно было бы обнаружить. Лицо и грудь ее были залиты кровью. Вся в слезах, она схватила Джейка за руку.

– Его убили! Они убили бедного Закки.

Отодвинув механическую женщину в сторону, Джейк осторожно пересек порог.

Интерьер довольно обширной комнаты изображал залитую лунным светом террасу. Посреди мозаичного кафельного пола стоял накрытый по всем правилам искусства обеденный стол. Сквозь большой прямоугольник, вырезанный в дальней стене – несомненно, дезинтеграторной пушкой, – проглядывала настоящая ночь. Оттуда дул холодный ветер, приносивший с собой капли дождя.

Другая почти обнаженная женщина так и осталась сидеть за столом. Большая часть ее левого бока отсутствовала, срезанная, видимо, лазганом, из отверстия свешивались на проводках какие-то схемы и механизмы.

Третий андроид, совершенно голый, изображавший мальчика лет четырнадцати, стоял бессильно прислонившись к каменному парапету террасы. Ночной дождь хлестал его спину. На глазах у Джейка мальчик начал понемногу съезжать на кафельный пол. Когда с негромким мягким стуком андроид наконец упал, его белокурая голова отделилась от тела и покатилась по ставшему уже почти мокрым полу. Рядом с голой ногой вспоротой женщины голова остановилась, и ярко-голубые глаза часто-часто заморгали.

Входя в столовую, Джейк достал парализатор. Теперь, осмотрев помещение и решив, что те, кто вломились сюда, давно успели скрыться, он подошел к столу.

У дальнего его конца лежал худощавый мужчина с вьющимися белокурыми волосами. Заку Рольфе отрезали лагзаном кисти обеих рук, и теперь он истекал кровью. Пятно красноватой жидкости все ширилось и ширилось на причудливых узорах кафельной мозаики пола.

Сразу увидев, что умирающему уже не поможешь, Джейк опустился на колени рядом с ним.

– Кто это сделал, Зак?

Потребовалось несколько секунд, чтобы агент МАКН увидел и узнал его.

– Кардиган... – прошептал он.

– Кто это был?

Истекающая кровью правая рука Рольфе начала подниматься; казалось, он хотел взять Джейка за рукав отсутствующей кистью.

– Берегись... берегись...

Еле слышный голос его слабел с каждым словом.

– Берегись Экскалибура.

Вслед за этим раздался хрип. А затем Рольфе умер.

Первым вернулся в отель Джейк. Оставив почти весь свет в номере выключенным, он подошел к окну. Дождь прекратился, во влажной дымке, сменившей его, ночные силуэты становились мягкими, расплывчатыми.

– Возможно, я чересчур долго занимаюсь такой работой, – сказал себе Джейк. Он чувствовал себя совсем разбитым и сильно подозревал, что к утру ощущение это не пройдет.

Послышалось гудение видеофона.

Джейк подошел к аппарату.

– Да?

– Привет, дорогой.

На экране появилось улыбающееся лицо Бет.