– Каштаны; именно их чрезмерно услужливые люди всегда таскают из огня для людей неблагодарных.

Устроившись в кресле поудобнее, он смотрел, как капли дождя бьют по стеклу иллюминатора.

– Даже если оно и так и даже если не обращать внимания на твое брюзжание и неодобрительное отношение к тому, что мне лично кажется подвигом во имя спасения человека, находившегося на волосок от смерти...

– А я тебе что говорил, принцесса? Хрен он, да и все тут.

Управлял аэробусом сверкающий полировкой хромированный робот. Надпись «СОТРУДНИК НЬЮЗ ИНК.» на его широкой груди была выложена из самых настоящих бриллиантов.

– Ты бы занимался своим делом, Сайдбар [32] .

– Я телеоператор, принцесса, и вынужден заниматься этой таратайкой только потому, что постоянный ее...

– И на секунду не подумай, Сайдбар, дорогой ты мой, что я не уважаю тебя и не восхищаюсь тобой, несмотря даже на полную мою уверенность, что фирма, создавшая тебя, допустила какую-то крупную ошибку при установке твоего эго, однако мне бы очень хотелось, чтобы ты не прерывал меня больше, когда я беседую со споим старым другом Гомесом.

– Хрен он, – однообразно повторил робот и вернул все свое внимание основной задаче – пилотированию летящего сквозь дождливую парижскую ночь аэробуса.

Натали похлопала Гомеса по руке.

– Ты в порядке? – участливо спросила она. – Такая разминочка могла бы уложить пластом человека и в два раза тебя моложе.

Она улыбнулась.

– Человек в два раза моложе игрался бы еще кубиками, в детском манеже, – ответил Гомес. – А какие черти занесли тебя в Париж – а потом заодно и в то самое место, где я работаю?

– Будучи одним из лучших на настоящий момент репортеров-ищеек и главной звездой «Ныоз инк.» – агентства, круглосуточно поставляющего видеоновости, я, естественно, получаю самые интересные задания, а это убийство, предположительно приписываемое Неизвестному Солдату, как раз и относится к такой категории, – ответила рыжая девица. – Вот что действительно поражает меня, так это странные извивы судьбы, постоянно сталкивающие нас с тобой в самых неожиданных уголках земного шара.

– У шара слабовато с углами, Нэт, а Париж трудно назвать неожиданным местом. Здесь непрерывно толкутся миллионы приезжих.

– Верно, но вот я только что говорила Сайдбару, говорила как раз тогда, когда ты довольно-таки неуклюже покидал гостиничный номер Эдди Ангиля: «Это надо же, чтобы мы с Гомесом, все время заявляя, что у нас нет ровно ничего общего, постоянно оказывались в одном и том же месте!»

Гомес настороженно выпрямился.

– Ты направлялась к Ангилю, чтобы поговорить с ним?

– Да. Мне сообщили, что у него есть некий документ, который может подкрепить мою теорию относительно этого убийства, – сказала Натали.

– Документ, говоришь?

Выражение лица Гомеса было самым невинным.

– Я говорю о письме, посланном Неизвестным Солдатом.

– Письмо? Это надо же.

Сайдбар презрительно хмыкнул.

– Письмо, то самое, которое лежит в твоем кармане, хрен ты несчастный.

– Сайдбар, ты все-таки не забывай, что Гомес, хотя он и груб и не выразил ни малейшей благодарности за то, что мы спасли его от судьбы, постигшей несчастного мистера Ангиля, и только благодаря нам он не разбрызган тонким слоем по стене этого крайне сомнительного отеля, а заодно еще и по пешеходной эстакаде, все-таки является нашим гостем, и я не допущу, чтобы мой пилот позволял себе оскорблять...

– Я твой телеоператор, принцесса, – поправил ее робот, – а телеоператоры славятся длинным языком и склочным характером.

– В прошлом мы великолепно работали на пару. – Для убедительности Натали взяла Гомеса за руку. – По правде говоря, если я и нахожу в тебе недостатки, то только как в личности, а не как в сыщике. Так что нет ровно никаких причин нам не поработать снова вместе. Это сэкономит каждому из нас уйму...

– Видит Бог, Нэт, увидев тебя, я сразу же вновь загорелся духом сотрудничества.

Гомес весь так и светился искренностью.

– Дело только в том... принцесса – так тебя, что ли, называют теперь?

– Мне не нравится это обращение. Что прекрасно известно Сайдбару, и это, кстати, еще одно свидетельство того, что ему совсем не помешал бы хороший ремонт и настройка. Ты можешь называть меня, как и прежде, Нэт. Хотя это тоже не Бог весть какое красивое уменьшительное имя, но раз уж ты не можешь заставить себя произнести «Натали», придется мне согласиться.

– О'кей, Нэт. Благодарность за более чем своевременное спасение вдохновляет меня поделиться с вами всем, что я знаю, – все с той же искренностью сказал Гомес. – Однако, увы, эти бандиты прикончили несчастного Эдди Ангиля прежде, чем он смог хоть что-нибудь мне рассказать, не говоря уж передать это самое предполагаемое письмо, которым вы, похоже, очень заинтересовались.