На экране появилась бывшая жена Джейка, выглядела она усталой и обеспокоенной.

– Мне очень не хотелось тревожить вас, мисс Киттридж, – произнесла она ровным голосом. – Но нет ли у вас Джейка?

– Да, он здесь.

– Мне надо с ним поговорить.

Джейк отодвинул Бет.

– Кейт, в чем дело? Что-нибудь с Дэном?

– С ним все в порядке. Нет, конечно, не все в порядке, но он здоров и в безопасности.

– Я не понимаю.

– Дэн сбежал из школы сегодня утром, сразу после твоего ухода. Я думала, тебе уже сообщили. Хотя ты, наверное, просто не был дома.

– Ты знаешь, где он?

– Да. Дэнни здесь, у меня, во Фриско. Он добрался на аэробусе.

– Он действительно здоров?

Кейт кивнула.

– Но только, Джейк, я думаю, хорошо бы тебе приехать сюда, и поскорее. Тебе надо с ним побеседовать. Может быть, вдвоем мы сумеем уговорить его вернуться в школу.

– Лучше мне не приезжать, Кейт, во всяком случае – пока. Он не станет меня слушать.

– Ну да, конечно. – Губы Кейт скривились в иронической улыбке. – Ну и, наверное, у тебя самый разгар нового дела.

– Вообще-то – да. Но не это главное.

– Господи, как это на тебя похоже.

Экран потух.

– Я должен попросить у вас прощения за этих андроидов, – извинился перед ними Ганс. – Неудобство, с которым пришлось смириться. Видите ли, я взял дом в краткосрочную субаренду, и все эти андроиды – копии настоящего владельца. Он вроде бы какой-то там эстрадный певец.

– Ромо Стикс, – сказал Гомес.

– Это что, его так зовут?

– Да.

– Судя по всему, у этого типа странная привычка рассовывать свои копии по всему дому, когда они не заменяют его на всяких малозначительных шоу, – пояснил Ганс Ганнер. – Судя по этим жутким чучелам, не слишком симпатичный молодой человек.

Ганс принимал Джейка и Гомеса в гостиной арендованного им дома, в секторе Беверли-Хиллз. Косые лучи утреннего солнца, проникавшие через высокие, большие окна, освещали одиннадцать Ромо Стиксов, сидевших и лежавших во всех углах обширной комнаты с декорированным деревянными балками потолком. Все эти Стиксы были щуплыми юнцами с белесыми волосами. Каждый из них щеголял костюмом в обтяжку из какого-то блестящего материала. Все они были сейчас дезактивированы.

– А как насчет того, – предложил Джейк, – чтобы перво-наперво объяснить нам, почему вы не можете доверить расследование убийства Уинтергилда ребятам из МАКН?

Ганс, по-братски деливший диван с двумя дремлющими Ромо Стиксами, глубоко вздохнул.

– Как и любой способный, преданный своему делу человек, Уинтергилд имел много врагов, врагов в собственной организации, – объяснил он. – Теперь руководителем оперативной работы назначили Фредерика Гринбурра, а Фредди, как это ни печально, не слишком-то любил беднягу Курта. Конечно же, он заверил меня, что убийство будет раскрыто, убийца не избегнет справедливой кары и все такое. Но как-то не очень верится.

– Но ведь они просто не могут позволить себе оставить такое дело нераскрытым, – заметил Джейк. – Это поставит их в дурацкое положение.

– Si, тогда ребята, связанные с тэком, решат, что они могут спокойно и без помех гробить любых федеральных агентов.

Ганс задумчиво потер скулу.

– У меня ощущение, что здесь что-то нечисто, все это – нечто вроде ширмы, для отвода глаз.

– А что может скрываться за этой ширмой?

– Именно чтобы узнать это, мистер Кардиган, я и плачу агентству «Космос» такой огромный гонорар.

Он взглянул на потолок, слегка прищурив левый глаз, словно прицеливаясь.

– Понимаете, потолочные балки в этой комнате – голограммы. Вам не кажется, что та, которая прямо над роялем, время от времени слегка мутнеет?

Гомес посмотрел вверх.

– Да, точно.

– А над чем работал Уинтергилд, – спросил Джейк, – в последние дни перед смертью?

Ганс продолжал недовольно взирать на мерцающую балку.

– Принимая во внимание непомерно высокую арендную плату, которую с меня содрали за этот дом, можно было бы ожидать, что он находится в полном порядке, – пожаловался он. – Так что вы спросили, мистер Кардиган?

– Занимался ли Уинтергилд каким-либо конкретным расследованием?

– Да, наверняка. Однако мы с ним мало говорили о работе, хотя первоначально встретились именно на основе общего желания вырвать с корнем эту заразу – тэк. – Ганс снова вздохнул. – Теперь я очень жалею, что не расспрашивал его побольше. Возможно, тогда я мог бы догадаться, что стало причиной его смерти.

– Но хоть что-нибудь вы можете вспомнить? – спросил Гомес.

– Последние дни он вел себя очень беспокойно. Скорее всего начинал догадываться о чем-то очень важном. В таких случаях, – объяснил Ганс, – Курт всегда становился нервным и возбужденным. Бедный Курт, в нем было так много мальчишеского.