Магнолия отшатнулась, обернулась, жалобно позвала:

– Доктор, Доктор!

– Живы? – едва различимо произнес Доктор, изгибаясь в своих веревках, чтобы увидеть хоть что-нибудь.

– Да, живы вроде… – Магнолия попятилась к Доктору. – Но они так странно себя ведут. Я до одного дотронулась – он не встает, дергается и смотрит вверх…

Об остальном Магнолии сказать было неловко, и она смолкла. Осторожно отвернула лейкопластырь с губ Доктора.

– Значит, все-таки поздно, – пробормотал Доктор. Слизнул кровь с верхней губы. Скривился. – Предупреждал же я его… А второй как?

Магнолия призналась, что до второго не дотронулась.

– Ну что ж ты, девочка моя, – забеспокоился Доктор. – Ну-ка, развяжи меня побыстрее.

Магнолия с готовностью схватилась за узлы, поднатужилась, потянула, выворачивая пальцы, надломила ноготь – но узлы не поддались.

– Ладно, – решил Доктор. – Иди туда, может, хоть со вторым все нормально…

Она – почему-то на цыпочках, стараясь не шуметь, – вернулась в закуток. Преодолевая дурноту, дотронулась пальчиком до второго лежащего – результат был тот же. Бабахнул разряд, человек в пятнистой форме задышал, но не встал и вообще осмысленных движений не произвел.

– Нет, он тоже… – отрицательно замотала Магнолия головой, выглядывая из-за шкафа. Доктор устало вздохнул:

– Ну ясно.

И с неожиданной яростью добавил:

– Поделом сволочам! Это им за все.

Магнолия даже замерла в страхе. Таким она Доктора еще не видела. Неужели и он бывает злым?

– Ладно, – сказал Доктор, прикрывая глаза. – Ладно… Вон там, детка, стекло разбитое. От книжного шкафа. Будь добра, возьми его, разрежь эту чертову веревку.

Он указал подбородком и грузно перевалился на бок, выставляя связанные руки, чтоб ей было удобнее резать.

– Ты предупреждал? Кого? – спросила Магнолия, осматриваясь в поисках стекла.

? Да Виктора нашего.

? Виктор и сюда приходил?

– Приходил, приходил. Поговорили.

– Он меня искал? – Магнолия наклонилась, вытащила длинный осколок стекла из-под синей книжной обложки. Книги в обложке не было.

– Нет, девочка моя. Он меня искал, – вздохнул Доктор. – Его хозяин почему то решил, что раз я вас всех спас в свое время, то теперь соглашусь участвовать в его людоедских играх. Н-да… А вот ты, девочка моя, почему не с ними? Виктор вроде говорил, что всех вас они там собрали…

– А почему же Виктор тебя не освободил? – Магнолия в недоумении остановилась над Доктором, поблескивая осколком стекла.

– Ну, немножко все-таки освободил, – усмехнулся Доктор, тут же расплатившись за свою усмешку коротким стоном – подсохшая было ранка на верхней губе треснула, и оттуда взбухла темно-бордовая капелька. Доктор лизнул ее и пробормотал: – Рот он мне все-таки отклеил. Иначе как бы мы разговаривали? А потом – когда не договорились – опять заклеил. Вернул, так сказать, все в исходную позицию. Хороший мальчик, аккуратный. Ты режь, детка, режь.

Магнолия ничего не поняла.

– Ты, может, сам попросил его сделать, как было? – предположила она, становясь коленями на мягкие книжные страницы и начиная пилить веревку на набрякших докторских руках. Осторожно, стараясь не поцарапать. Нитку за ниткой, волосок за волоском.

– Эх, нет, девонька ты моя дорогая, – закряхтел от смеха Доктор. – Это он по своей инициативе так постарался. Раз, значит, я не участвую в их общем деле, значит, и они – со своей стороны – не участвуют в моей судьбе. Умывают, так сказать, руки.

– Кровью? – заинтересовалась вспомнив Викторовы слова.

Веревка поддавалась плохо, и Магнолия закусила губку, как школьница, старательно выполняющая домашнее задание.

– Что – кровью? – переспросил Доктор.

– Руки умывают – кровью?

– Да пока нет вроде, – задумчиво пробормотал Доктор и добавил жалобно: – Ох, устал я, детка, разговаривать. Рот очень болит. Давай помолчим?

Магнолия вздрогнула. Кто-то еще был в комнате, кто-то вполголоса говорил одновременно с Доктором. Она затравленно глянула по сторонам.

– Что еще случил ось, – девочка моя? – почти спокойно поинтересовался Доктор снизу.

И чуть не одновременно с ним эту фразу произнес другой голос – глуховатый, бесцветный. Только немножко раньше.

– Кто здесь?! – вскричала Магнолия, вскакивая с колен.

Доктор тоже приподнялся, осматриваясь. Медленно произнес:

– Деточка… что, что такое?..

Магнолия вздрогнула, уставилась на него. Дело в том, что докторский вопрос был точным – как эхо! – повторением вопроса, уже произнесенного кем-то мгновение назад.