– А теперь ешь, – было приказано мне.

Я придвинула к себе тарелку с сэндвичами, на которых по-прежнему лежали розовые помидорные сердечки.

– Я люблю тебя, – пробормотала я, откусывая большой кусок.

– Не говори с набитым ртом.

Крис вел машину к аэропорту. Я сидела рядом с книгой, подаренной Диомедеей, и перелистывала страницы. И тут увидела стихотворение, которое мгновенно узнала: «Птицеликий, разворачивай крылья…» – то самое, которое Дио в шутку заставляла меня разучивать, когда мы мчали из Милана в Лугано. Ох, как же давно это было, кажется, что целую вечность тому назад!

– Что ты читаешь?

Я откашлялась и вместо ответа начала выразительно декламировать вслух:

– Птицеликий, разворачивай крылья – перо к перу, как лепесток к лепестку, лови восходящий поток, пропитанный влагой и пылью. Пусть наша жизнь будет подобна буре, чистой и сильной, пусть воздух будет сладок и свеж, пусть твое сердце поет, как перо на ветру…

Я замолчала, ожидая от Криса смешка или шутливого комплимента. Но он только молчал и блаженно улыбался, как кот, получивший порцию сливок.

– Это Диомедея тебя научила?

– Ага. И, судя по номеру страницы, это ее любимое.

– Я так и думал. Кто как не она. И… она рассказала, что это такое?

– Что за стихотворение? Понятия не имею… Но оно такое красивое…

Крис бросил на меня искрящийся весельем взгляд.

– Это слова древнего брачного обета, которые в моей семье произносят при бракосочетании девушки своему будущему мужу.

Нет. О, нет-нет-нет… Я почувствовала, как мое лицо начинает пылать.

– Черт, – пробормотала я, чувствуя себя последней идиоткой. – Вот черт, мне так неловко…

– Мне понравилось, – сказал Крис, накрывая ладонью мое колено. Полк мурашек ринулся вверх по моей спине – то ли от его прикосновения, то ли от его слов.

– Если я прочитаю тебе мужскую часть обета, тебе станет менее неловко?

– Ох… – все, что смогла ответить я, краснея еще сильнее.

Внутри меня сцепились в мертвой хватке смущение, любопытство и желание запустить Диомедее в голову что-нибудь тяжелое.

И тогда, не дожидаясь, пока я приду в себя после этой выходки, Крис начал читать мне стихи древнего обета. Перед нами разворачивалась пепельно-серая лента дороги, полуденное солнце слепило глаза, его пальцы переплелись с моими пальцами. Я чувствовала, что в эту минуту между нами происходит нечто особенное – невидимое, но четко осязаемое, как электричество. Я смотрела на своего возлюбленного, откинув голову на подголовник кресла, слушала его голос и ощущала в себе столько силы, света и невесомости, что рядом со мной, пожалуй, померк бы любой ангел, соизволь он спуститься с небес и сесть со мной рядом.

– Ты тоже чувствуешь это? – вдруг спросил Крис.

– Как будто сейчас взлечу? – улыбнулась я.

– Именно.

– Это крылья людей, Крис. Это любовь.

Он приложил мою ладонь к губам. На горизонте начали вырисовываться белые здания аэропорта.

Я сидела в зале ожидания аэропорта Уайдбека и разговаривала с отцом по телефону. Он немного поостыл и теперь вполне был расположен к разговору. Крис куда-то вышел, но обещал скоро вернуться.

– Какого печенья тебе хочется? – буркнул в трубку отец. – Аня хочет испечь что-то к твоему приезду.

– Никакого, – отказалась я.

– А придется хоть какое-то захотеть, Лика, – строго сказал папа. – Ей нужно успокоиться, пусть месит это чертово тесто.

– Ха-ха, – не удержалась я. – Ну ладно, имбирное.

– Где я раздобуду тебе тут имбирь? Придется оббегать все супермаркеты.

– То, что надо, – побегаешь, успокоишься.

Отец замолчал, я догадалась, что он улыбается тоже.

– Пап, мне очень жаль, что так вышло… Прости еще раз, – вздохнула я.

– Прощаю, дочка… Но я еще потребую внятных объяснений, и лучше бы тебе рассказать мне все от начала и до конца.

– Я попробую. И… Папа, я приеду не одна, – тихо сказала я, прижимая трубку к уху плечом и вытирая о подол платья вспотевшие ладони. – Дальше слушай внимательно. Я приеду с человеком, увидев которого, Анна может снова заработать сердечный приступ.

– Тогда к черту этого человека, Лика, оставь там, где взяла, – буркнул отец.

Я рассмеялась еще громче, встала с кресла и начала наворачивать круги по залу ожидания.

– Я не шучу… Папа… Я приеду с Феликсом. Он жив и здоров.

Снова затяжная мертвая тишина на том конце провода.

– Тысяча чертей… Что делать? – наконец спросил папа. – Тройную дозу успокоительного Ане?

– Да. И знаешь что? Я думаю, лучше сообщить ей заранее – до того, как она увидит его. Подумай, как сделать это… без риска.

– Лика, знаешь что? Здесь недалеко от моей лаборатории есть небольшая клиника, нам всем можно встретиться на ее территории. Если с Аней что-то случится, то ее мигом… – он охрип и не стал продолжать.