– Память Феликса вела меня к тебе. Он хотел увидеть тебя.

– Ох…

– А ты куда ты так спешила, перебегая дорогу? Ты была явно не в себе, – улыбнулся Крис.

– Это одна из величайших загадок моей жизни. Меня как будто магнитом потянуло…

И тут мои нейроны, которые все это время бились в моем мозгу над разгадкой, – вдруг сошлись воедино. Я потрясенно уставилась на Криса.

– Она не была случайностью! Наша встреча! Я почувствовала тебя там в Киеве! Почувствовала тебя и побежала к тебе наперерез!

Я не ждала, что Крис поверит мне. Слишком уж невероятно это все прозвучало. Но он внезапно притянул меня к себе и спросил:

– Хочешь послушать одну старую-престарую легенду? Она гласит, что десультор может почувствовать другого на расстоянии, если долго не контактировал с себе подобными.

– Я хочу послушать все ваши легенды, – сказала я, когда ко мне вернулся дар речи. – Одну за другой, до самого рассвета.

Спать в первую ночь – какое непозволительное расточительство. Нет и нет, только болтать, и обниматься, и забираться на него верхом, пока он немеет и млеет от такого бесстыдства, и доедать в кровати остатки ужина, и снова болтать. И выкладывать друг другу свои самые радужные мечты и самые темные тайны, зная наверняка, что они не разъединят нас, а только сблизят еще больше.

Крис рассказал мне о брате, о сути их вражды и о Катрине. Пожалуй, такого противоречивого вихря эмоций я не испытывала никогда прежде: сочувствие, жалость, бесконечная благодарность за то, что он впустил меня в свое самое сокровенное, и мучительная ревность. Это она должна была лежать на моем месте: эта удивительно красивая девушка с фотографии, ангел с восточными глазами и чешской фамилией – она, а не я… Я рассеянно водила пальцем по его груди, и в моей голове бродили черные-пречерные тучи.

– Мне кажется, что ты все-таки любил ее… По-своему.

– Если бы я любил ее, она бы не погибла.

Я приподнялась на локте.

– Надеюсь, ты со мной не потому, что боишься, что я могу вдруг лишиться рассудка и что-нибудь сделать с собой?

– Я с тобой, потому что не могу иначе.

– Хорошо, – сказала я. – Потому что, что бы ни случилось, я никогда не покончу жизнь самоубийством и хочу, чтобы ты знал это и был спокоен за меня. Я смогу нести свою долю ответственности за наши отношения и никогда не сделаю свою жизнь разменной монетой. И даже если ты однажды просто исчезнешь и по какой-то причине не простишься со мной, я…

Мне стало сложно говорить, мой рассудок просто отказывался представить себе эту ситуацию…

– Если я однажды исчезну, то найду способ вернуться, – Крис берет в ладони мое лицо. – Ведь ты дождешься меня? Скажи, что дождешься…

– Да, – закивала я, чувствуя, как глаза заволакивает слезами. – Да, да!

И, не найдя слов, более сильных, чем «да», я начала просто целовать его. Внутри меня крепло знание, что поцелуи иногда убедительней любых слов.

Когда совсем рассвело, меня наконец одолел сон, и я отключилась. Пару раз я просыпалась, вздрагивая от кошмарных видений: текущая по стеклу кровь, шагающая из окна девушка, – но Крис обнимал меня крепче, и я засыпала снова.

Меня разбудил пронзительно-яркий солнечный луч, рвущийся в комнату сквозь жалюзи. Я открыла глаза и не сразу сообразила, где я. Под потолком, свесив к полу длинные нити, покачивались красные и розовые воздушные шарики. Я села в кровати и поймала за хвост один из них – алый, как маковый лепесток. Он лениво двинулся в пространстве, наталкиваясь на своих невесомых братьев и сестер.

Криса не было рядом. Мне не хотелось звать его, нарушая тишину этого утра своим охрипшим сонным голосом, так что я просто опустила ноги на пол и попыталась встать самостоятельно. Чудеса, но боль в бедре почти прошла, и проколотые ладони даже не напомнили о себе. А ведь я даже не принимала обезболивающее! Немного припухли от поцелуев губы и ныл низ живота, но этот сорт боли я готова была испытывать ежедневно…

Я медленно покинула спальню, прошла вдоль полукруглой стены, ведя рукой по бумаге плаката: «Если ты здесь, значит, мне больше не о чем мечтать…» Моя любовь, не волнуйся, я подкину тебе пару идей для новой мечты…

Я завернула за угол и резко остановилась, едва не грохнувшись на пол от изумления. На мгновение меня даже захлестнула уверенность, что я все еще сплю.

Крис сидел на полу, возле распахнутой настежь двери на балкон: солнце гуляло в его взъерошенных волосах и по его восхитительной рельефной спине. А вокруг него вертелись, копошились и перелетали с места на место птицы. Дюжина, а то и больше, диких птиц, среди которых я рассмотрела дрозда, и чайку, и пару голубей. В комнату с размаху влетела еще одна птица, и я вскрикнула от неожиданности.

Крис обернулся, птицы всполошились, но не улетели.

– Иди сюда, если не боишься, – улыбнулся он.

– О боже, какое чудо, – восхитилась я, медленно переставляя ноги. – Ты что, подрабатываешь в цирке дрессировщиком?

– Ага, – с напускной серьезностью ответил он, – нечем выплачивать кредит за квартиру.

Я расхохоталась и тут же зажала себе рот, боясь распугать птиц. Я доковыляла до Криса и медленно опустилась на колени рядом с ним. На мою руку села маленькая пичужка с розовой грудкой.