— Разумеется, — сказал детектив Сол, — кончает с собой отнюдь не мошенник. — Он пожалел об этих словах, не успели они сорваться с языка, но семейство так оцепенело, что и не заметило толком.

— Всегда остается один «последний платеж», — сказала Роудз. — Они обвиняют жертву в бесчестности и двуличии. Нападают, оскорбляют. И упорства им не занимать.

— А если жертва грозит разоблачением? — спросила Лора.

— Ой, — улыбнулся Сол, — к этому они готовы.

— А когда наконец становится ясно, что из жертвы больше ничего не выжать, мошенник внезапно бросает ему спасательный круг, — продолжал Сол. — Предлагает все исправить одним махом — разом возместить все убытки. По сути, использует жертву как службу обналичивания. Присылает банковский чек на порядочную сумму. Или тратту, или корпоративный чек, неважно. Велит жертве обналичить, половину оставить себе — сумма обычно больше, чем жертва спустила, — а остаток переслать на другой счет.

— Что и случилось с вашим отцом, — пояснила Роудз Лоре.

— Приходит чек. Жертва приносит его в банк. Чек проходит, вроде все в порядке. Жертва возместила свои потери и радостно переправляет остаток на другой счет. Но люди недопонимают, что значит «чек прошел». Если он прошел, он необязательно подлинен. Ваше местное отделение банка — не спецы по подделкам. Банк проверяет, какая у клиента кредитная история — а у вашего отца она безупречна, — сколько лет он является клиентом и так далее, затем проводит чек. Банк ведь знает, что возместит убытки, если что-то пойдет не так.

— Ваш отец был клиентом лет тридцать, — сказала Роудз. — У него недвижимость, он взял под нее кредит. Сумма под гарантию дома.

— Дайте угадаю, — устало сказал Уоррен. — Чек отфутболили.

— Можно и так сказать. Чек оказался поддельным.

— Но господи боже, это ведь банк виноват?

— Кассиры в банке — не следователи по делам о мошенничестве, — сказала Роудз. — Чек прошел через систему до центрального отделения, там его отметили и отправили обратно. Пока липовый чек распознают, несколько недель пройдет. И если уж не церемониться, преступление совершил ваш отец, а не банк. Неумышленно, но тем не менее. Ваш отец принес в банк фальшивку. Пытался банк обмануть.

— Банк возместит потери через лишение права выкупа и продажу собственности вашего отца…

— Собственности моих родителей , — разъярилась Лора.

Мать сжала ей локоть, попыталась утешить, как в детстве:

— Все в порядке, миленькая.

— Батя же мог просто объявить себя банкротом? — сказал Уоррен.

— Мог, — сказала Роудз. — Но результат тот же. Ваши родители потеряли бы дом. Сбережения не вернулись бы. А из-за поддельного чека вашему отцу предстояло бы уголовное расследование.

— Порой, — сказал Сол, — когда все заканчивается, мошенники опять выходят на жертву, представляются следователями Интерпола, или КЭФП, нигерийского Отдела по борьбе с мошенничеством, якобы хотят помочь жертве выследить жуликов и вернуть потерянное. Разумеется, не задаром.

Все равно что наблюдать за автокатастрофой в замедленной съемке.

«Эгберифа».

— Был, — сказал детектив Сол, запуская по столу последнюю бумагу, — еще один платеж. С кредитки вашего отца. Кредит был весь выбран, но платеж прошел. Всего за несколько дней до… несчастного случая.

— Билет на самолет, — сказала Роудз.

Лора выпрямилась.

— Папа собирался в Нигерию?

— Билет не в Нигерию. Из Нигерии. На имя Сандры Атта.

— Она летела сюда? — спросила Лора. — Она же не существует?