А возле ног Линды, сидя на коленях, как дитя плакал Дейв. Его, как и темноволосую девушку, милостиво выплюнуло адское пламя. Но лучше бы парень остался там...

Испытание Дейва.

Он снова был на том месте, в лесу, рядом с престарелым седым отцом и взрослым тридцатилетним братом. Дейву едва исполнилось двенадцать, и старшие впервые взяли мальчишку с собой на охоту. Но в тот день что-то пошло не так - охота велась на них.

Стая волков загоняла мужчин все дальше вглубь леса, все ближе к известному в их краях ущелью. Когда, наконец, отступать стало некуда, а оголодавшие животные вновь показались в зоне видимости, отец велел Дейву залезть как можно выше на высокую ель, а сам вместе со старшим сыном начал отстреливать хищников. Их было невероятно много. Когда напали на отца, брат попытался подняться к Дейву. Мальчик, как мог, тянул ему руку. Но вот шакал впился в ногу Джона, и на мгновенье потеряв бдительность, парень рухнул на сырую землю. Тогда Дейв не осмелился спрыгнуть вниз - он понял, что не сможет помочь и погибнет сам. Ни брата ни отца уже не было в живых. Десятки волков окружили его ель. Сутки они сидели внизу, а потом внезапно ушли. И неведомо откуда взявшиеся силы помогли мальчику добраться до ближайшего города.

Два раза в неделю, четыре раза в месяц Дейв посещал психолога. Два раза в неделю, четыре раза в месяц психолог говорил: "Ты не виноват в их гибели, парень". Но он чувствовал, что был повинен в смерти отца и брата. Он знал, что должен был сделать тогда.

Дейв снова сидел на дереве. А внизу стоял отец и перезаряжал ружье. Еще мгновение и волк вопьется в шершавую кожу его шеи.

– Отец!
– закричал мальчик и, наконец, годы спустя, спрыгнул вниз.

Дейв знал, как нужно действовать - он провел месяцы, изучая технику самозащиты при подобных нападениях. Он выставил локоть и острые клыки волка впились в его левую руку, а правая сломала переднюю лапу дикого зверя. Потом Дейв схватил охотничий нож отца. Один, второй, третий... Он одолел их всех.

Тем вечером за ужином мать приготовила его любимое жаркое. Отец и брат поздравили Дейва - в их глазах мальчик стал мужчиной. А потом Джон добавил:

– Не вини себя, братик. Ты не виноват в нашей смерти. Ты стал хорошим человеком и отважным воином. За тебя!

Громкий крик Дейва раздался в тот момент, когда пламя выкинуло его рядом с хохочущей Линдой. Разочарование и старая боль утраты поглотили его душу. Робертсон горько зарыдал.

Испытание Джеймса.

Баттон побежал вперед. Он боялся, что если помедлит лишнюю минуту, то уже не решится.

У маленького тощего мальчика не было друзей. Отчего-то ребята вечно насмехались над его плохой координацией движений, большими очками с сильно изогнутыми линзами и этими глупыми брекетами.

Клеймо социального уродца прочно приклеилось к Баттону, так прочно, что долгие годы понадобились неказистому парню на то, чтобы у него появилась слабая тень самоуважения и несколько похожих на него друзей. Джеймс все время жил с внутренним напряжением - он боялся допустить промах, боялся сказать что-то, что может стать причиной новых насмешек над ним. Парень старался не высовываться, и делал то, чего от него ожидали. Вожделенное одобрение близких было воздухом Джеймса, его целью и смыслом жизни.

Он слишком хорошо примерил на себя роль изгоя общества и меньше всего на свете желал вновь оказаться посмешищем, тем, кто не вызывает ни грамма уважения у окружающих.

И, конечно, Джеймс оказался в том месте, которое является самым суровым испытанием для любого подростка, - в средней школе.

– Здорова, четырёхглазый.

Баттон, по привычке, смущенно потупился, быстро снял и отложил в сторону свои очки. Да, без них он совсем плохо видел. Но без них его меньше унижали. Так, по крайней мере, мальчику казалось.

Прозвенел звонок. Учитель вошел в кабинет. Джеймс потянулся туда, где лежали его окуляры... И ничего не обнаружил. Ну, конечно, их снова забрали.

– Итак, дети, сегодня пишем контрольную.

Мальчик сжал челюсти - он прилежно готовился, чтобы снова получить хороший балл.

Послышались смешки на задней парте. Джеймс ударил кулаком по столу и сжал челюсти.

– Что-то не так, Баттон?

Чёрта с два он признается, что нуждается в очках...

– Все в порядке, мистер Реймонд.

Парни стали тыкать его ручками в спину. И плевать бумажки в его слишком длинные, по их мнению, волосы. Мама так любила эти его волосы до того, как годом позже Джеймс решительно их обрезал.

Внезапно что-то переклинило внутри мальчика при воспоминании о матери. Кто-то переключил его внутренний рубильник и зажег внутри него свет.

– Джеймс, что случилось?

Он стоял и встряхивал мелкие слюнявые бумажки из своих волос.

– Одну минуту, мистер Реймонд. Эти верблюды не могут сдерживать свои животные повадки.

– Что ты сказал, кретин?

Джеймс медленно повернулся, и не обращая никакого внимания на ошарашенного учителя, также медленно растягивая каждое слово процедил:

– Да, вы взяли мои очки, и я не способен увидеть буквы в этой тетради, но я вижу, где находится твоя физиономия, Дюк.

И его кулак врезался в физиономию несносного мальчишки. Джеймс не мог видеть того, как удивление и гнев исказили лицо задиры. Не узнал парень и о том, что учитель насмешливо ухмылялся, а остальные ученики старательно скрывали довольные происходящим улыбочки.