– Что, Эсрари, теперь он тебя нашел для своей болтовни? Ты его особенно не слушай, то, что он говорит, – чепуха. Ты знаешь, он мне все пять лет уши прожужжал в институте, и в конце концов я послал его подальше. То же самое придется сделать и тебе.

Тут Панфилов обратился прямиком к Петренко:

– Иван, ты зачем развращаешь советского воина, портишь его моральный облик? Да еще во время ведения боевых операций? Ты знаешь, вам обоим может достаться за это.

– Слушай, Коля, ты лучше иди, своими делами занимайся. У тебя свой взвод и иди воспитывай своих подчиненных в духе строителя коммунизма. А у меня с моим конкретным подчиненным другие разговоры, которые тебе не понять, – сказал с досадой Петренко, желая отвязаться от Панфилова.

– А о чем вы таком говорите, интересно, что мне, человеку с высшим образованием, не понять? – не отставал Панфилов.

Петренко попытался отмахнуться еще раз:

– Коля, ты всю жизнь читал классиков марксизма-ленинизма, восхищался ими, вот иди и читай дальше, вон у замполита их полно. А потом рассказывай о них своим подчиненным. А у нас более глубокие разговоры с рядовым Эсрари, для которых мы редко находим время.

– Что, Иван, ты хочешь сказать, что вы умнее Маркса, Энгельса и Ленина? – с нескрываемой иронией спросил Панфилов.

– Умнее, не умнее, но есть вещи, которых в их книгах не найдешь.

– Ах, вот оно что. И о них знаете только вы двое?

Петренко в ответ только вздохнул с досадой и отвернулся от своего друга.

– Слушай, я знаю, что ты ему талдычишь: демократия это у них на Западе, это у них социализм, а у нас черт знает что. Слушай, кончай ты пудрить солдату мозги. Ему, как и тебе, еще служить долго. Не только служить, да еще воевать.

– Долг свой интернациональный выполнять да, скажешь? – спросил на этот раз Петренко издевательским тоном.

– Да, интернациональный долг выполнять, а что? – спросил Панфилов.

– Слушай, Панфилов, иди выполнять свой интернациональный долг, а мне не мешай углублять свои знания по восточной литературе и исламу, – попытался еще раз закончить разговор Петренко.

– Ага, значит, это важнее для тебя, чем интернациональный долг выполнять?- спросил на этот раз с вызовом Панфилов.

– Да, важнее, а что тебе не нравится?

— Тебе точно достанется от командования. Это тебе не институт, где все твои выходки терпели, — Панфилов ушел, махнув на него рукой.

На встречах с Эсрари Петренко действительно говорил об издержках советской системы и хвалил жизнь в Соединенных Штатах и в Западной Европе.

– Они живут как люди: поработал и домой – отдыхать. Какая на Западе культура – во всем, и даже в быту, какая литература, какая музыка, театр! А производство! Товары! Смотри, что мы производим и что они. Мы их ругаем, называем загнивающим капитализмом, а сами стараемся достать у спекулянтов их товары за бешеные деньги. Даже религия у них «культурнее»: сидят в церкви во время Богослужения. А в русской церкви надо стоять. Единственно, о чем не стоит жалеть из того, что разрушили большевики за все эти годы, так это институт православия.

Эсрари слушал его молча, не выражая своего отношения к сказанному лейтенантом. Тема казалась ему скользкой и не очень приятной. Он предпочитал говорить о восточной культуре и исламе.

Вряд ли Панфилов донес на своего друга командованию, однако рано или поздно об этих разговорах должны были узнать и другие. Замполит вызвал Захида сразу после сдачи караула. Вначале майор Сидельников интересовался его делами: как идет служба, привыкает ли он к ней, пишет ли письма родителям, каково его самочувствие. Потом майор задал ему прямой вопрос:

– Что послужило причиной тому, что Вы так сблизились с лейтенантом Петренко?

Захид немного был ошарашен вопросом, но начал догадываться, куда замполит клонит.

– Ему просто интересно, товарищ майор, узнать кое-что о восточной литературе, – ответил Захид, собравшись с силами.

– Хм… Восточная литература… Думаете, Эсрари, я не знаю ничего о восточной литературе? – Потом, прислонившись локтем к столу, майор почесал около своего виска.

– Я тоже знаю кое-кого из восточных поэтов. Все это и для меня очень интересно. И то, что Вы знаете Коран, языки, разбираетесь в исламской религии, очень похвально. К тому же Вы – сын профессора-востоковеда. Я сам хотел бы с Вами иногда побеседовать на тему ислама. Тем более неся службу в Афганистане, даже необходимо иметь знания об мусульманской религии. – Тут майор посмотрел Эсрари прямо в глаза. – Но я не об этом. Сами Вы прекрасно понимаете, о чем я. Петренко ведет антисоветскую агитацию в батальоне, вот как это называется, знайте. Вы молоды, еще многого не понимаете. Но этого делать нельзя, тем более в армии, которая ведет боевые действия. Для воюющих солдат очень важно иметь высокий дух, чистый моральный облик и веру в то, за что они сражаются. Без этого воевать нельзя или же такое ведение войны должного эффекта никогда не будет иметь.

Замполит промолчал, опять вытер своим мятым платком пот с лица, медленно, будто стараясь собраться мыслями.

– Эсрари, Вы человек, как я уже сказал, умный, грамотный. Год проучились в университете. Я понимаю, как нежелательна для Вас эта армейская служба, прервавшая учебу, да и вообще воевать с «душманами» — дело не из самых привлекательных. Но Вас призвали в армию, поскольку солдат у нас не хватает. Положение в Афганистане, видите, какое тяжелое. Только все это пройдет, мы установим здесь порядок, защитим завоевания афганской революции, поможем афганцам построить социалистическое общество. А потом уж и воевать не будем больше, вернемся в свои дома. А Вам осталось служить чуть больше года. Я постараюсь содействовать тому, чтобы Вас демобилизовали одним из первых, когда придет время. И Вы вернетесь домой, к родителям, будете продолжать учебу.