Не жаль ли ей его? Конечно жаль, ведь Роза хорошо знает, сколько ему придется натерпеться, чтобы перестать врать; сыворотка правды для патологического лжеца — высшая мера наказания, но что же ей оставалось делать, если Господин Муж всегда отпирается; Роза чувствует себя обмазанной его враньем, просто ей захотелось наконец отмыться.

Начинается.

У Господина Мужа уже появился первый тик, он даже не замечает его, чистит тарелку кусочком хлеба, должно быть не на шутку проголодался, даже не подумал поделиться с собакой. Под глазом у него начинается пульсация; Господин Муж делает жест, будто хочет отогнать муху с лица, рука тоже судорожно подрагивает.

— Что-нибудь холодненькое попить дашь?

Ах, он ведь собирался не разговаривать с ней, но что-то очень уж зажгло в желудке после этого блюда, аж в нос шибануло и дыхание какое-то прерывистое стало, страшно сухо в носу, слизистая совсем высохла, что она ему такое подала, что происходит? Господин Муж начинает гоготать — ему вовсе не до смеха, но тем не менее он заходится в смехе и не может перестать, как будто само тело его смеется, да и тело как не его — что это оно такое вытворяет, руки двигаются сами как хотят, и смех этот — не смех, а какая-то кошмарная икота, которую невозможно прервать, постойте, как это говорят, чтобы прошла икота, надо кого-нибудь испугать, нет, не так.

— …наверное, самому испугаться, хехехехехехехе-хехехехехе, минуточку, я это вслух? Хехехехехехе-хехехехехехехехехеххе.

— Вижу, что тебе понравилось.

Это Роза, но нет полной уверенности в данный момент, нет никакой уверенности, Господин Муж даже не может отличить слов от мысли, ему кажется, что он отвечает ей, смех прекратился так же внезапно, как и накатил (но уверенности все равно нет).

— Обожаю твою кухню. Если бы Ханка умела так готовить…

Роза включает диктофон на случай, если вдруг заснет, потому что это довольно впечатляющее зрелище: скополамин подействовал, Господин Муж в сильном возбуждении, он ходит вокруг, наклоняется в разные стороны, у него целый букет тиков, у него приступ словоизвержения. У Розы должна быть гарантия.

— Ханка?

Опять этот смех, неподконтрольный, против его воли, смех перехватывает его дыхание, а это уже совсем не смешно; Господин Муж задыхается.

— Хехехехехехехехехехехехехехехех. Йыхыхыы… Что ты мне дала? Ханка, моя Ханка, любовница, эхэхэхэхэхэхэхэхэхэх. Ты знакома с ней, только не помнишь. Она нервная, ужасно ревнует к тебе, не хочет верить, что хехехехехехехехехехе как только ты перевозбудишься, то сразу йыххххыыыы засыпаешь, хехехехехехе.

Господин Муж кашляет смехом, пытается сесть и встать одновременно; только что он заметил, что у него две пары ног, и он начинает отбивать ими чечетку, Фред Астер отдыхает; отбивает чечетку и не перестает говорить (зато перестал смеяться, хотя смех не прекратился, тогда кто же смеется, что теперь смеется, может, это стайка грачей, которая села на полки и на люстру; прилетели посмотреть на его танец):

— Она приходила сюда иногда такая бывала бесстыжая вообще тебя не стеснялась говорила что делает тебе жесткую перезагрузку знаешь что у тебя так ты никогда не помнишь почему заснула лучше не знать поверь но уже все кончено не переживай тебе нравится как я танцую?

Роза может больше не смотреть на все это, может даже заснуть — самой усыпляющей оказывается упорная мысль о том, чтобы ни в коем случае не заснуть, впрочем, об этом можно больше не беспокоиться: диктофон работает, Господин Муж так восхитительно откровенен; получится на самом деле не запись — сказка.

Его глаза потемнели от расширившихся зрачков; лучше, чтобы он не видел своего отражения, после чертова зелья во всех зеркалах дьявол поселяется. Господин Муж как раз проходит параноидальный этап; он даже здесь оказывается банальным — какое воображение, такая и паранойя:

— …замучен и погребен я из мертвых воскресну как говорит святое писание хотя я не гожусь для этого лучше всего поехал бы на рыбалку а то вообще нет ни минуты времени для себя все время уходит на исцеления да наставления еще надо следить чтобы не разнервничалась разговаривал я с иудой снова просил меня назначить заместителем ты не представляешь какой это несчастный человек ну вот опять я тебе говорю а ты снова засыпаешь какой груз я вынужден тащить хочу чтобы меня распяли в моем свитере не спи чтобы ты нащелкала фоток как меня будут прибивать специально зарядил батарейки если бы вдруг появился бог хотя нет от него пленка всегда засвечивается надо иметь какие-нибудь специальные фильтры не спи пожалуйста проверь не ржавые ли у них гвозди я всегда опасался столбняка я такой великий а ты спишь мне нужно на воздух на воздух…

Господин Муж растет со страшной скоростью, если он сию же секунду не выйдет из дому, он застрянет между стенами, между полом и потолком, ой, надо поскорее бежать из дому; вот он уже в саду машет руками во все стороны, пытаясь сорваться в полет, как жаль, что Роза проспала этот момент. Он достиг опушки леса, задел несколько елок, но попросил у них прощения — видимо, больше не взлетит. Господин Муж исчезает в гуще деревьев.

Через несколько часов лес станет будничным. Господин Муж отойдет от сна, которого и не было, в папоротнике, с хвоей в волосах, с клочком мха во рту, грязный, исцарапанный и страшно перепуганный. Он увидит вокруг себя густой ельник, услышит голоса ночного зверья и почувствует, что умер (если бы не старый верный свитер, он мог бы и не пережить эту ночь). Ему посчастливится: полнолуние станет его союзником, Господин Муж сможет пробираться в полумраке, в конце концов он набредет на старую дорогу и попадет домой перед рассветом. Застанет Розу за прослушиванием записей его голоса, хоть и не будет в состоянии понять, как он мог говорить нечто подобное; особенно невероятным покажется ему его признание в супружеской неверности.

— Ты, ведьма, ты хотела меня убить.

— Слишком маленькая доза. Я хотела лишь одного: чтобы ты больше не обманывал меня.

— Как ты можешь это слушать?

— Как ты мог сделать такое со мной?

— Ты знаешь обо всем и… не бесишься? Тебя не клонит в сон?

— Нет.

— Как такое возможно?

— Видимо, я больше не люблю тебя. Я хочу, чтобы ты покинул дом.

— Ты не должна оставаться одна.

— Я не должна оставаться с тобой.

— Я наверняка не заслуживаю прощения, но… Я хочу, чтобы ты знала: мне очень жаль.