А еще кто-то в комнате боялся. Кого? Похоже, что его, Андруса. Он сумел почувствовать, ощутить страх человека или нескольких людей. Эта эмоция накатывала на него, захлестывала, как порыв ветра, и ему стоило некоторых усилий сосредоточиться на суде.

Андрус осмотрелся – отдельной скамьи или стула для него не предусмотрели. Тогда он сел на скамью для зрителей, где сразу же нашлось свободное место. Несколько человек шарахнулись от подсудимого, как если бы на них плеснули кипятком или с его волос падали вши.

Андрусу стало смешно – вроде взрослые люди, а ведут себя… Впрочем, Урхард скорее всего по этому поводу сказал бы: «А чего ты хотел от деревенских? Это глухомань!» Сам Урхард появился чуть позже, вооруженный мечом, а под его рубахой просматривалась тонкая кольчуга. Купец явно не привык пускать дело на самотек и был готов к любым событиям. Беаты и Аданы не было видно, и Андрус мог поклясться, что большой фургон, который стоял во дворе дома Урхарда, наполняется вещами, лошади накормлены и напоены, готовы к длинному путешествию. Но это так, на всякий случай. Андрус все-таки надеялся, что, если суд закончится неблагоприятно, ему придется уйти одному, что он не разрушит жизнь, которую столько лет налаживал Урхард для своей семьи.

Готовность Урхарда к бою не укрылась от глаз старосты. Тот недовольно поморщился и громко спросил:

– Урх, ты чего, на войну собрался? Железку нацепил, рубаху напялил?

– Железки – это у тебя, – усмехнулся Урхард, – у меня доброе киндейское железо, разрубающее сталь и дурные бошки, как сухое дерево. Что касается того, как я одет… вижу, здесь таких хватает. Эти ребята куда собрались? Девушек тискать? Тетивой вязать им руки-ноги, чтобы не дергались, когда их за сиськи хватают?

– Ну-ну… – не сдержался и фыркнул староста. – Хватит твоих шуточек! Судить будем твоего зятя!

– Да ну? Что за зять такой? – Урхард приподнялся с места и нарочито внимательно осмотрел зал. – Это что, Беатка замуж вышла, а я и не знаю?! Вот я ей ужо задам! Отца не известила о таком важном событии!

Зрители начали хихикать и перешептываться, а тонкий девичий голос сказал негромко, но отчетливо:

– Значит, он ничей? Можно подобрать? Хорошая новость!

После этих слов люди стали откровенно смеяться, и Андрус почувствовал, что их настроение переменилось: страха стало меньше, и появились струйки приязни, а кое у кого – желание, правда, он чувствовал его и раньше, но оно было придавлено растерянностью и тем же страхом.

– Ну вот… вечно ты превратишь важное событие в посиделки! – Староста нарочито хмуро сдвинул брови. – Тут решается вопрос жизни и смерти, а ты…

– Овцу резать будем, что ли? – развел руками Урхард. – Чего тут происходит-то? Не пояснишь, староста?

– Твоего… не знаю, как его назвать…

– Работник! Работник Андрус! – подсказал Урхард. – Нечего тут сплетни распускать! А то на языке волосы вырастут, и бражку пить будет трудно – на грудь накапаешь!

– Пусть работник! Какая разница? – откровенно рассердился староста. – Поступило обвинение, что твой работник, именуемый Андрусом, не совсем человек. Лес наложил на него свою лапу. А ты знаешь, что тот, кто перестает быть человеком и становится тварью, должен быть умерщвлен или отправлен в изгнание до тех пор, пока не докажет, что он человек!

– Да ты спятил! – не выдержал Урхард. – Этот закон не применяют уже… не помню сколько лет! Как Андрус может доказать, что он человек? Песенку тебе спеть? Сплясать каляюгу? Чего несешь-то? Кто пожаловался на Андруса? Тот, кого он отшлепал мечом, как нашкодившего мальчишку? Проиграл и хочет отомстить?

– Сколько бы лет закон ни трогали, но он есть, – рассудительно заметил староста. – Жалобу подал не Хетель, а его отец. Бирнир утверждает, что Андрус двигался с нечеловеческой быстротой и слишком силен для человека! Вы откуда его взяли? Подобрали на границе Леса? Так как ты можешь утверждать, что Андрус не тварь? Ты же знаешь, как умеют маскироваться твари! Сам десять лет назад убил тварь, как две капли воды похожую на…

– При чем тут это?! – вспыхнул Урхард. – Что ты несешь? Твари не могут пересечь заговоренную соль, ты что, ребенок, не знаешь?

– Они сами не могут пересечь. А если их перенести… и кроме того, мне из города донесли, что появились твари, которым заговоренная соль как пыль! Плевали они на нее!

Люди зашумели, стали переглядываться, обсуждать, и Андруса снова обдало волной страха – неужели и правда твари настолько изменились? Сельчане вновь начали смотреть на подсудимого так, будто выискивали у него черты монстра.

Андрусу ужасно захотелось повернуться к толпе и рявкнуть: «БУ!» Но он боялся, что после этого часть женщин, упавших в обморок от страха, придется вынести на воздух, чтобы привести в чувство. А еще – что на него набросится толпа идиотов с острыми железками в руках.

– Итак, какие доказательства Андрус может привести в свое оправдание? – важно спросил староста, глядя на подсудимого. – Как ты докажешь, что являешься человеком, а не тварью?

– А почему я вообще должен что-то доказывать? – осведомился Андрус, пристально глядя в глаза старосте. – С какой стати? Вы должны доказать, что я тварь, а не человек! Я не должен перед вами оправдываться!