– Их можно понять, – кивнула Шанти. – В Балроне магия была под запретом. И кто мог им противостоять? Только сильная армия, но потери в случае войны были бы таковы, что никому не поздоровится. Впрочем, вы же знаете, следующая война случилась бы в ближайшие лет десять, не позже. Исчадия набирали силу. Кстати, а что стало с их академией? Где дети и подростки, которые обучались магии?

– Все исчезли. Сразу же, как разнесся слух о том, что главных исчадий заключили в темницу. Увы… нужно было их всех убить, учеников этих. В первые же часы после захвата верхушки.

– Детей? Подростков? – неприятно удивилась Шанти.

– Да, подростков! – твердо заявил Шур. – Их годами учили ненавидеть всех, кроме исчадий, их обучали убивать, мучить, пытать – это не слова! Им давали живых людей, и они сдирали с них кожу! Выкалывали глаза! Издевались над ними! Потому что те не исчадия. Потому что они грязь под ногами.

– Что, правда? – нахмурилась Шанти. – Не верится. Дети-убийцы?

– Они же дети, да? Эти твари были детьми, когда лежали в колыбели. Когда же им рассказали, внушили, что все люди вокруг грязь, что исчадия самые лучшие, самые умные, самые знающие и вообще, элита этого мира, у них будто мозг в голове повернулся. Оказалось, все вокруг животные, и с ними можно делать все, что они хотят. Убивать, отбирать деньги, имущество, насиловать – все, что захочешь. По праву сильного. И еще – они не верят, что смертны. Не верят, что вот так просто можно ткнуть их ножом, и они умрут, как все. Им внушали, что исчадия неприкасаемы и бессмертны. Никто не посмеет пойти против них.

– Что-то ты нарассказал, аж жутко, – усмехнулась Шанти. – Не верю, что можно за несколько лет превратить человека в безмозглую, жестокую тварь, не внемлющую голосу разума. Не может такого быть.

– Убедитесь, когда кто-нибудь из них попадется в сети, – многообещающе улыбнулся Шур. – Я говорю то, что знаю. Я был в их академии, видел, что они делают, видел, что могут сделать. Эти мелкие гниденыши страшнее взрослых. Их ничем не остановить. Насколько знаю, применяли какие-то препараты, заставляющие их верить в то, во что они верят. Давали читать специальные книги, где написано, что исчадия суть элита мира и от них пошли все остальные люди, ничтожные выродки по сравнению с настоящими людьми. Я принесу вам несколько книг, прочитаете. Может, тогда поверите.

– Это страшно, – прошептала Шанти, глядя в пустоту. – Я знаю, что ты не врешь. Представляешь, если бы всех детей в Славии воспитывали именно так? Ты представляешь, что бы из этого вышло? Поколение людей со свернутыми на сторону мозгами, ненавидящих весь мир, всех, кто думает по-другому, всех, кто живет не так, как они считают нужным! Уверенных, что все, кто не исчадия, недочеловеки!

– Это было в планах исчадий. Я знаю… – кивнул Шур и посмотрел в окно. Там ничего не изменилось – так же порхали птички, жужжали мухи, кидаясь в смертельные объятия коварных цветов, плевать всем было на осаду, на исчадий, на весь мир людей, таких странных, таких жестоких и непредсказуемых. Исчезнут люди, а мухи будут так же жужжать, птички кричать, дождь литься с небес, а деревья шуметь листьями. И никто не оплачет жестокий род людской…

Помолчали. У Шанти почему-то совершенно испортилось настроение. Ну совершенно. А когда у нее испорчено настроение – лучше не попадаться ей на дороге…

– Сколько мятежников на дворцовой площади? – спросила она, сварливым голосом, сжав пальцы правой руки в кулак.

– Две тысячи. Все газоны и клумбы загадили, – скривился Шур, – вонь стоит, как в сортире. Деревья срубили – а их прадеды императоров приказали привезти из дальних краев, за тысячи верст отсюда. Костры жгут. Таран строят – болваны, этим тараном дворцовые ворота ломать нужно лет десять. Главное, чтобы магов не привели. Вот это страшнее. Но, по моим сведениям, ближайшие маги в трехстах верстах от столицы, там у них филиал академии исчадий. Кстати, возможно туда и отправили учеников. Знали, что мы их будем искать.

– А без тарана, если просто на стены влезут? – задумчиво осведомилась Шанти. – По лестницам.

– А мы на что? Стены высоченные, солдат пока хватает. Если изнутри ворота не откроют, предательством, взять нас непросто. Только Балрон с их фантастическим оружием мог бы взять замок в лоб… а так – только магия.

– Ясно. Значит, сортир из моей площади сделали? – хмыкнула Шанти. – Костерки из редких деревьев жгут? Огонь любят? Ну-ну… Расскажи, где находятся дома главарей бунтовщиков. Нарисуй мне. Сумеешь?

– Почему и нет? – Шур с непонятным выражением лица посмотрел в глаза «императору». – Нарисую. Сумеете?

– Посмотрим, – пожала плечами Шанти. – Нужно им дать понять, что они не правы. И кстати, расскажи мне, где академия исчадий, в каком городе, где расположена.

– Вот это я сразу не скажу. Нужно поработать с агентами. В той академии я не был. Не знаю, где она находится.

– А ты можешь общаться с агентами отсюда? Птицы?

– И птицы, и тайные ходы есть – через канализацию. Толстый не пролезет, а мелкий, гибкий – запросто.

– Покажешь мне выход – потом, как тут закончим. Итак, бери лист бумаги и рисуй.

– Ну и воняет! – Шанти брезгливо заглянула в темную дыру. – И что, через эту дырку можно вылезть наружу?

– Можно, – ответил Шур. – По тоннелю, там есть ответвление, выводящее к реке, прямо под городской стеной. Да и вообще, по тоннелям под всем городом. Не везде можно пройти, да, но в основном тоннели свободны. Воняет? Интересно, чем должно пахнуть из канализации, в которой скапливается все дерьмо города? Впрочем, вообще-то я предпочитаю, чтобы пахло дерьмом, а не кровью.