— Я сделала тебе чай, выходи, — и медленно прикрыла за собой дверь.

Корнилов вышел через несколько минут, Лиза неподвижно замерла возле окна, на свой тонкий кардиган на манер плаща она накинула клетчатый плед — Алексей вспомнил, что в детстве всегда смеялся над сестрой, когда она куталась в одеяло именно так. Смеяться над Лизой не хотелось. Хотелось прижать ее к себе, согревая своим телом, уложить на кровать и целовать, пока на щеках не появится румянец, и глаза радостно не заискрятся.

Лиза резко обернулась, волосы роскошным водопадом рассыпались по плечам, удивительно, но они больше не рождали ассоциаций ни с кем, кроме нее самой.

— Тебе хоть немного получше? — нахмурилась Лиза.

— Получше, — устало улыбнулся Алексей. Ему и правда стало легче, головная боль не исчезла совсем, просто перешла в терпимую ноющую фазу.

— Я рада, — просто ответила Лиза. — Я сделала тебе чай с апельсинами.

— В смысле? — не понял Корнилов.

— Попробуй, — Лиза протянула ему чашку.

— Пахнет тобой, — сказал Алексей, сделав глоток. — От тебя всегда так сладко и терпко пахнет цитрусами.

— Мандаринами, — поправила его Лиза.

Корнилов сидел в кресле и с наслаждением пил предложенный Лизой чай, так непривычно сочетавший в себе нотки земли и фруктов. После тревожившей его во сне Саюри, соленых морских брызг и горячего душа тихое чаепитие с Лизой было таким естественным и гармоничным, словно они были любящей друг друга парой со счастливым стажем семейной жизни.

Алексей поставил пустую чашку на столик и собрался уже откинуть голову на спинку кресла, но Лиза остановила его:

— Ложись в кровать, а я пойду к себе.

— Странное у нас утро получается, — с насмешкой над самим собой произнес Корнилов.

— Каким бы ни было утро, мы можем все изменить, устроив себе отличный день, — Лиза мягко улыбнулась, откинула в сторону покрывало и направилась к двери.

Она пила уже вторую чашку кофе с его мамой, с улыбкой глядя на марининого сына, с восторгом пускавшего мыльные пузыри, когда спустился Алексей. У него было заспанное небритое лицо, но в глазах больше не сквозило отчаяние и боль.

— Дядя Леша, — смешно шепелявя, к Алексею бросился четырехлетний карапуз.

— Привет, Данилка, — Корнилов подхватил мальчика и поднял его над головой, вызвав бурю восторгов у ребенка, — Наслаждаешься женским вниманием?

— Давай пускать пузыри! — хихикал племянник.

— Я не умею, — сказал Алексей, ставя племянника на землю.

— Пускай Лиза тебя научит, — Данила махнул рукой в ее сторону, облив Алексея мыльным раствором, — Она классная, — на ухо прошептал он своему дяде.

— Давай так, я завтракаю, а потом с тобой и с Лизой будем пускать пузыри.

— Давай, только завтракай побыстрее, — попросил мальчик.

Алексей придвинул себе стул так, чтобы оказаться между своей мамой и Лизой, положил на тарелку сэндвич и круассан, налил кофе. Ярко светило осеннее солнце, сумевшее разогнать утренние тучи, тихо шумел прибой, рядом весело смеялся малыш — жизнь была если не прекрасна, то уж точно совсем не плоха.

Корнилов прислушался к разговору женщин:

— Я с удовольствием возьму вас с собой на показ в Париж или в Милан. Куда вы сами захотите, — сказала Лиза его маме. — В понедельник уточню расписание, и мы с вами выберем самый эффектный.

— Это было бы замечательно, — сказала Светлана Геннадьевна. — Я, когда буду в Москве, очень хочу зайти в «Весну» и чтобы вы мне все там рассказали и показали. — Не факт, что «Весна» еще будет на своем месте, — подумал Алексей, но вслух ничего говорить не стал.

— С удовольствием, — улыбнулась Лиза. — О магазине и о вещах я могу говорить почти бесконечно.

— Охотно в это верю, — встрял в разговор Алексей. — Знаешь, мам, как мы с Лизой познакомились? Дорофеев поехал к ней за Катей и не успели мы войти, как на меня в коридоре обрушилась целая громада каких-то коробок и вещей.

— Не слушайте его, — рассмеялась Лиза. — Я просто показывала Кате свои покупки, а мужчины появились не так, чтобы уж очень вовремя.