Димка присел с нами на скамейку.

– И не говорите, – по-стариковски начал он. – Никаких тебе забот! Вся работа – над тетрадками с книжками, часик-другой посиди да беги себе во двор, до самой темноты колобродь.

Мы с Андреем переглянулись.

– А сейчас что? – поинтересовалась я.

– Сейчас? – Димка вздохнул. – Подъём в 6:30. Моя смена в 8:00 начинается. Весь день у станка. Перерывов – два маленьких и один большой, обед. После смены болит всё: руки, ноги, шея, спина, голова…

– А спина-то почему? Ты же мешки не таскаешь? – перебила я Димку.

– Ну, во-первых, возраст. Уже не школьник. Так? Во-вторых, всё время в одном и том же положении стоять приходится. А транспорт! – вдруг вспомнил Димка. – Это же просто караул! На работу – давка, с работы – давка… А школа…

Лицо Димки просветлело, глаза мечтательно поднялись вверх:

– Школа – это курорт, сказка. Чистенький, аккуратненький – сиди себе за партой, слушай, что умные люди говорят. Потом поел, поспал… Опять книжечки почитал… Красота! И на воздух.

– Но ты ведь тоже сейчас гуляешь? – спросила я.

– Я не гуляю. Я отпросился. Отцу нужно с машиной помочь. Кстати, привет. В смысле, пока.

Димка встал и ушёл.

– Послушаешь его, так – в школе учиться, просто наслаждение!

– Да уж, – ответил Андрей.

– Он на нас, наверное, сейчас смотрит, как мы вот на этих малышей. Детство вернуть невозможно.

– Ой! Откуда такие фразочки? Из какого учебника? Что значит невозможно? Что мы такого в детстве делали, чего сейчас не делаем?

– В футбол играли, – начала вспоминать я.

– Мы что, в футбол не можем поиграть? – спросил Андрей.

– Можем, – ответила я.

– Ну. Ещё чего?

– Ещё в прятки играли всем двором!

– Мы что, в прятки не можем поиграть? – спросил Андрей.

– Можем…. А ещё по крышам и заборам лазили!

– Вот, кстати! Пошли, – скомандовал Андрей и направился к забору возле горки.

Я пошла за ним.

– Так… Как мы это делали-то? – кряхтя, сказал он и полез на забор.

Я смотрела на него снизу вверх; вдруг мне так захотелось подскочить, подтянуться и, встав на ноги, балансировать на этой тонкой поверхности, что просто сил никаких нет!

– Двигайся давай! – крикнула я и полезла вслед за Андреем.

– Э! Э! Потише! Я тут кое-как держусь. Батюшки! Как я это раньше… Мамочки! Чуть не упал. Сейчас дальше пройду, тогда полезешь…

– Ну, давай! Чапай уже! – от нетерпения я даже подпрыгнула.

Наконец место освободилось, и я повисла на заборе. С пятой попытки мне удалось вскарабкаться наверх. Это было не так, как раньше. С большим трудом поднимались ноги, совершенно не слушались руки…

– Как же это раныпе-то мы? – удивилась я.

– Ну что ты там зависла? – спросил Андрей. – А-а-а-а! Опять чуть не упал! А-а-а-а!

Он так смешно размахивал руками и кренился то вправо, то влево, что меня совершенно некстати смех разобрал. Силы совсем исчезли, на забор-то залезла, а встать не могу.

– Слушай! Тут под ногами всё качается! – сказала я.

– И раньше качалось…

– И раньше. Но раньше меня это не беспокоило!

– Поздно метаться! Залазь!

Я собрала остатки сил, храбрости и начала подниматься. Осторожно поставила одну ногу, потом вторую и кое-как привстала.

– Как высоко! А-а-а-а! Чуть не упала! А-а-а-а!

– Вот она! – замерев на секунду, торжественно произнёс Андрей, и тут же в тишине начал снова размахивать руками.

– Кто? – спросила я, оглядываясь.

– Старость, – печально заключил Андрей и с грустью опустил голову, а потом быстро выгнулся и опять замахал руками.

– Что вы делаете? – раздался тоненький голосок.

Андрей с недоумением взглянул на меня, потом вниз. У забора стояла маленькая девочка и, задрав голову вверх.

– Учимся летать, – ответила я.

– Забор на прочность проверяем, – тут же сказал Андрей.

Девочка не уходила.