За дверью меня ждал огромный зал. Его стены и потолок терялись во мгле. Сотни колон росли из пола, и слегка светились бледным розовым светом. От самой двери протянулась ковровая дорожка, которая так и приглашала ступить на нее. Я на какой-то миг замер с занесенной в шаге ногой, но опасности не почувствовал и ступил на кроваво-бордовый ворс. И тут же в лицо мне ударил поток воздуха, и я в мгновение ока оказался в глубине зала. Прямо передо мной в каменной нише висел куб, удерживаемый четырьмя цепями. От него исходил жар, как от печки, и я невольно сделал пару шагов назад.

– Ну вот я и дождался тебя, донабер, - раздался голос в моей голове.

Я вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Спокойно, Анаэль о таких фокусах рассказывала.

– О! Ты знаком с этой эльфийкой, - воскликнул голос, - и как она поживает? Еще не сдохла?

– Эй ты, ублюдок, - разозлился я, - сейчас ты у меня сдохнешь.

– Ну ладно, ладно, мир, - примирительно произнес голос, - я не удачно пошутил. А теперь скажи мне, ты знаешь зачем ты здесь?

Я усмехнулся.

– Да, Аркагрей, знаю. Я пришел, чтобы убить тебя.

– Вот как? А можно поинтересоваться, что плохого я тебе сделал? Что подвигло тебя на такое действие?

– Ты зубы мне не заговаривай, - разозлился я, - Давай выходи, хватит прятаться.

– Прятаться? Ты что не знаешь, что я заточен в этом кубе и при всем моем желании не могу выбраться.

Я позволил себе криво улыбнуться.

– Ты уже давно на свободе, колдун. Тебя удерживают только стены замка, однако они не мешают тебе творить свои темные делишки. Но я положу этому конец.

– Глупец! – теперь его голос звучал не в моей голове, а громыхал под сводами замка, - Тебе не справиться со мной! Даже твой дед не смог этого сделать!

Куб при этом вздрогнул и разлетелся на тысячи осколков. Несколько просвистело в непосредственной близости от меня. Но я даже не шевельнулся. Я смотрел на колдуна, который материализовался, на его месте.

– Сегодня ты умрешь, донабер. А я наконец обрету полную свободу.

Я закрыл глаза, а когда открыл их, вокруг меня переливался огинар. Я поднял руку, и сжал ее в кулак. Тут же в ней оказался мой посох. Вот теперь повоюем. И я гарантирую, это будет шикарная битва.

Огинар был насыщен красным цветом. Это действительно была территория Аркагрея. Ведь в его силе преобладала магия огня. Однако со мной была сфера с беспредельным пространством внутри, содержавшая в себе огромное количество воды. И поэтому я чувствовал себя на равных с колдуном.

Аркагрей сделал несколько шагов ко мне на встречу и остановился. Его глаза были залиты пламенем, кожа приобрела ярко бордовый оттенок, длинные черные волосы, потрескивали, брызгаясь искрами. Он аккумулировал энергию готовясь нанести удар. Я закрыл глаза, и попытался раствориться в воде, которая плескалась в моем шаре. Я должен был стать с ней единым целым, впитать ее в себя, и растаять в ней. Я чувствовал, как поднялась температура вокруг меня, как высохли мои губы, как на лбу выступили бисеринки пота, которые тут же с шипением испарились. Я чувствовал, что жар охватывает меня с ног до головы, не пускает меня к воде, к живительной, спасительной влаге. У меня ничего не получалось. Я открыл глаза. Колдун стоял, подняв обе руки вверх, и между его скрюченных пальцев формировалось красное облако. Оно вращалось, постепенно стягиваясь к своему центру, и уплотняясь. Гул шел по залу. От него дрожали колонны, и из невидимого в вышине потолка, сыпалась каменная крошка. Я понял, что до огинара воды мне не добраться, вернее будет сказать, не успеть добраться. Все таки я еще не обладал теми навыками, чтобы свободно, использовать энергию запрятанную в беспредельном пространстве. У меня было слишком мало времени, чтобы обучиться этому. И тогда я воспользовался, тем что было у меня под рукой. Красный огинар обжигал, казалось, что вместо крови, мне в вены заливают расплавленный свинец. Но я старался игнорировать боль, загнать ее на задворки сознания. И мне это практически удалось. Из обжигающей она превратилась в неприятно зудящую. И я со всем старанием стал воровать энергию, прямо из создаваемого Аркагреем облака.

Все это длилось несколько десятков секунд. Колдун был через, чур поглощен своим действием, и не сразу заметил, что я делаю. Он сперва не понял, почему то что он задумал не получается, а когда заметил пришел в ярость. Не закончив своего дела, он швырнул полу облако, полу шар в меня, и не дожидаясь, чем закончится его бросок стал одного за другим создавать огненных големов. Я же ожидая его броска, не стал ни уклоняться, не отбивать, несущийся на меня сгусток энергии. Наоборот я подставил ему ладонь руки, свободной от посоха, и поймал его. Сделать это мне помогло то, что я уже был соединен с ним потоком, с помощью которого откачивал энергию. Кожу обожгло. Боль прокатилась по всей руке, тупо разлившись в груди. А созданные Аркагреем големы, обрушили на меня шквал огня со всех сторон. Сам же колдун принялся за какое-то другое заклинание, но мне было не до него. В эти мгновенья я напоминал каучуковый попрыгунчик, который со всей силы зашвырнули в маленькую комнатку с голыми стенами. Я приседал, подпрыгивал, уклонялся, взлетал, кувыркался, отбивал, и атаковал сам. Големы как таковые, не были для меня слишком серьезными противниками. Просто их было много, не меньше двух десятков. И насколько правильно я понял, мой противник натравил их на меня, чтобы отвлечь, чтобы я не смог помешать ему закончить следующее его заклятие. И нужно сказать у огненных тварей это неплохо получалось. Однако, не смотря на все мои энергичные телодвижения при борьбе с ними, в душе я был совершенно спокоен, и все пытался воссоединиться с синим огинаром в шаре.

Мне потребовалось чуть больше минуты. Последний голем, выпустив в меня струю огня, получил мощный поток воздуха в свою пылающую грудь, и был рассеян по залу, снопом безобидных искр.

– Совсем не плохо, малыш, донабер, - произнес Аркагрей, с улыбкой на губах, - но все-таки не достаточно хорошо.

И он сделал руками несколько сложных движений. Пространство между нами исказилось, сжалось. По колонам стоявшим рядом побежали трещины. Они быстро увеличивались и вот уже каменные столбы с грохотом, стали рушиться, а их обломки втягивались в искаженное пространство, где тут же перемалывались в песок неведомой силой. Я почувствовал, как меня стало затягивать в эту аномалию. Аркагрей улыбался во весь рот. Его руки ни на миг не останавливались, и созданное им нечто, расло набирая силу. Окружающее пространство поглощалось им. Как будто работал гигантский пылесос.

– Проклятье! – прорычал я сквозь зубы. Меня все сильнее и сильнее тянуло в эту хрень. Одежда трещала на мне, кожа казалось слазила с меня живьем. Я размахнулся и со всей силы ударил посохом по полу. Звука удара, в окружающем меня свисте слышно не было, однако эффект от моего действия был. Посох пробил камень и воткнулся в него. Я заглянул в шар. Внутри плескалась вода. Я потянулся к ней. Потянулся всей душой. Мне так захотелось ощутить ее вкус у себя на губах, вдохнуть ее прохладу, почувствовать ее свежесть у себя на коже. Какое-то время ничего не происходило. Вокруг меня все так же бушевало пространство, я уже был захвачен им, и ощущал, как оно начинает рвать мою плоть. Однако боль я не чувствовал, я был сосредоточен на том, чтобы добраться до содержимого шара, до спасительной влаги. Однако у меня ничего не выходило и тогда я понял, что мне не нужно пытаться слиться с водой в шаре, надо наоборот выпустить ее наружу, и здесь использовать ее мощь. Из последних сил, я собрал в кулаке, тот сгусток энергии, который запустил в меня Аркагрей и который я поймал, и ударил им по шару.