Из личного дневника:

” Господи, как жить дальше? Как пробиться к этой девочке? Как сказать ей, что она мне не безразлична? Я огорчаюсь, когда она хмурится, я счастлив, когда

она улыбается. А она так редко улыбается...

Мне хочется плакать, но слез нет. Я не понимай, как такое может быть. Моя

душа рыдает, а глаза сухие. Сердце разбито, губы улыбаются.

Алиса – хрупкий росток, его могут уничтожить. Нужно действовать. Надо...

чeрт! Не знаю, что надо` Я в полном недоумении. Силюсь понять и не понимаю.

Вчера, когда Лена побила Алису, что-то сломалось во мне. Я больше не вижу

смысла в своей работе. Делаю ли я что-то? Не делаю...

Нет, я делаю, но этого не достаточно.

Мне не с кем поговорить. Некому сказать, что я чувствую. Может, рассказать

Алисе? Подойти и сказать:

– Алиса, ты мне нравишься, я хочу тебя защитить.

Но нет. Сейчас она оттолкнeт меня, потому что не доверяет. Значит, нужно

сделать так, чтобы она мне доверяла. Нет!!! А сто раз нет!!`

Надо быть честным и искренним в первую очередь. Может, тогда и появится шанс

сказать: “Я люблю тебя?”

Не знаю. Ничего не знаю. Растерян. Смят. Надеюсь. Люблю”.

Матвей уснул за столом, уронив голову на тетрадь. Утром пересчитал

написанное и добавил:

“Да, я всe-таки люблю Алису. Я буду с ней искренним. Я хочу, чтобы она

ожила. Я хочу, чтобы она улыбалась чаще. Я хочу, чтобы она была счастлива.

Смогу ли Я сделать еe счастливой? Не знаю. Но буду стараться”.

9.

Прошло 4 месяца.

Алиса осталась жить в маленькой комнатке и была довольна. Матвей, вместо

“целенаправленных бесед, направленных не достижение цели, поставленной

непосредственным начальником, как было записано в служебном дневнике, рассказывал Алисе о себе. Он больше не задавал вопросов о еe прошлом. Скоро

такое общение стало потребностью для обоих. Алиса поняла, что Матвею можно

доверять...

Однажды она поймала себя на том, что ей хочется рассказать о себе. Она

пыталась бороться с этой слабостью, но тут к ней зашла Соня.

– Алиска, ты просто бессовестная!

– Привет, Соня, где пропадала.

– Работаю. Это не важно. Неужели ты не поняла, что Мальчику можно верить?

– Матвею, – поправила Алиса.

– Матвею. – Кивнула Соня. – Неужели ты, балда, так ничего и не

поняла? Такого не может быть!

Алиса молчала, потупив глаза.

– Посмотри на меня!

Алиса подняла глаза и встретилась взглядом с Соней. Впервые ей захотелось

провалиться в тартарары.

– Алиска, нам всем досталось, кому больше, кому меньше... Ты думаешь, что

ему просто? Думаешь, легко возиться с огалтелыми девчонками. Одна Лена чего

стоит! Не усложняй ему жизнь... И разуй, наконец, глаза! – Соня опустила

взгляд. – А ты говоришь бабочки...

– Какие бабочки?

– Зараза какая-то прилипла. Кто-то придумал, и пошло.

– Все понятно, заговариваться стала.

– Ты с темы не сворачивай, Я пришла с тобой ругаться.

– Я всe поняла, Соня.

– Хорошо бы.

– Над чем ты работаешь, Соня?

– Пытаюсь поймать Неуловимого.

– Что это такое? Постоянно слышу: Неуловимый, Оборотень, – а что это такое

никто не может объяснить.

– Неуловимый… Накануне войны ученые синтезировали новый вирус. Судя по

документам, он был совершенно безвреден для человека. Но во время войны

лабораторию разбомбили, вирус поддавался неоднократному облучению, много раз

мутировал, и теперь представляет смертельную угрозу для человечества.

Неуловимый может проникнуть в организм через самую незначительную ранку.

Если через час после этого не ввести антитела, человек погибнет.

Инкубационный период 3-8 дней. Потом за несколько часов человек умирает.

Соня, а почему его тогда называют “гуманный убийца”?

Вирус поселяется в спинном мозге. Первый признак, что завершился

инкубационный период, – обморок без видимых причин. Ни скачков давления, ни

повышения, понижения температуры, ни сбоев в работе сердца не наблюдается.