голосом. Я вернусь через полчаса.

Ник серьезно отнесся к задаче. Он покажет, на что способен, тогда его

перестанут контролировать... Очень скоро он столкнулся с первой серьезной

проблемой. Решение было найдено быстро, но за первой возникла вторая проблема, и еще, и еще... Мальчик не успевал решать одну задачу, как возникали пять более

сложных...

Завыла сирена, комната наполнилась едким дымом... Ник кашлял, глаза

слезились, но он упрямо сидел за компьютером, пытаясь разобраться в ситуации.

– Отбой, – сказал инструктор.

Каким образом он очутился в комнате? Сирены смолкли, экран погас, вытяжка

поглотила дым... Ник молча разглядывал пол.

– Вот так, парень. Не забывай, Космос – не игрушка. Его нужно уважать. На

тебе будет лежать ответственность за жизни людей, за корабль... Будешь учиться

дальше?

– Буду, – мрачно ответил парень.

– Хорошо. Многие не выдерживают это испытание, но ты стоял до последнего, значит, со временем станешь хорошим капитаном.

Другие члены клуба тоже времени даром не теряли. Осенью 2143 года они начали

обучение в Академии. Друзей приворожил Космос, поэтому профессии они избрали

соответствующие. За пять лет настойчивой работы Тед стал пилотом, Джордж –

штурманом, Джим – инженером, Энни – врачом, а Саманта – специалистом по

контактам.

На развлечения времени не оставалось, правда, когда уже не было сил

подчиняться правилам Академии, “Шестерка” выкраивала в сутках двадцать пятый

час... и попадала в “Новости”. Да, они остались клубом, но детские прозвища

сохранились лишь у Джорджа и Энни. Иначе как Молчун и Непоседа их никто не

называл. Выпускной класс “Шестерки” стал лучшим в истории Академии: дипломы им

выдали в 18 лет, а не в 22. На стажировку друзья поступили на разные корабли: они считали, что врозь приобретут больше опыта. Как известно, начинать самому в

новом коллективе намного сложнее, чем работать командой.

После долгой разлуки друзья, наконец, собрались вместе. Они смотрели друг на

друга, узнавая, не узнавали. Желторотики-выпускники возмужали и окрепли, в то

же время что-то неуловимое осталось в глазах и поведении, превращая их в тех

детей, которыми они были.

Как обычно, все собрались у Саманты...

– Привет, друзья, – улыбнулась Энни.

Словно не было разлуки, вспомнились старые привычки. Ник сел на спинку

кресла, Джим разместился на вертящемся стуле и сделал вид, что грызет ногти.

– Джим, прекрати! – притворно негодующе воскликнула Непоседа, усаживаясь на

столе.

– Извини, сестричка, больше не буду.

– Будет, – сказал Молчун, устраиваясь на диване.

Рядом по-турецки сидел Тед. Саманта спросила: – Кто будет...

– Пирожное! – дружно подхватили все. – Я!!!

Живо полился разговор. Молчал только Ник. Он смотрел на Энни, словно видел

ее впервые.

– Ник, старина, скажи что-нибудь! – воскликнула девушка.

– У тебя красивые глаза, – мечтательно сказал он и по внезапной тишине

понял, что ляпнул что-то не то.

– О чем ты спрашивала?

– Ни о чем. Я попросила тебя что-то сказать, ведь ты даже Молчуна перемолчал.

– Друзья, – вмешалась Саманта, – вы помните наше обещание?

– Да, Сэм. Пять лет назад, в день выпуска, мы поклялись найти Дэниса

Гаррисона.

– И мы это сделаем.

В былые времена такое утверждение подтверждала или опровергала Энни –

ясновидящая. Поэтому, все посмотрели на девушку.

– “Шестерка рисковых” не забыла старые привычки.

– Мы, как и прежде, команда!

– Значит, все будет хорошо!

И все снова посмотрели на Энни.

– Все будет хорошо, – улыбнулась она.

Почти месяц шла подготовка к экспедиции. “Радугу” привели в идеальное

состояние, наняли второго пилота, необходимого для дальнего полета, простились

с родными и отправились в дорогу...

Дэнис зашел на корабль просто так, без какой-либо цели. Генератор доживал

последние дни, если не часы, но Дэнис упрямо убеждал себя, что его это не

интересует. Визит на корабль – небольшой прилив ностальгии. Нет, он скучал не