— У меня только одно сердце, как у человека. Однако когда я встретил тебя, оно заработало точно таким же образом, как второе сердце у Дарклингов, так что, полагаю, как бы там я не был устроен внутри, во мне сочетаются обе расы.

— Ты унаследовал лучшее от обоих миров? — спрашиваю я.

Он посмеивается.

– Никогда не думал об этом прежде в таком ключе. Я всегда считал, что мне досталось всё самое худшее.

Мы продолжаем обниматься, пока солнце не начинает закатываться за город. Облака в небе сменяют тяжелые и черные тучи, угрожающие разразиться бурей. Я слышу, как вдалеке, в Легионе, жутко воя, перекликаются друг с другом Дарклинги, будто очнулись от спячки. Эш спокойно слушает.

— Тебе хочется быть с ними? — Я перекатываюсь на живот, чтобы увидеть его лицо.

— Да. Нелегко быть единственным полукровкой в городе. Мне…

— Одиноко? — заканчиваю я за него.

Он кивает.

– Но я больше не чувствую одиночества.

Он берет мою руку и кладет к себе на грудь. Его сердце под моей ладонью бьется монотонно и уверено.

— Так прекрасно иметь Кровную половинку. Ты всегда со мной. Я не одинок, — говорит он.

— Но разве тебе не хочется встретиться со своей семьей? — спрашиваю я.

— Я увижу свою семью сегодня вечером.

Он рассказывает мне о Сигуре и что его пригласили в Легион. Не знаю почему, но неожиданно меня заполняет ничем не объяснимый страх. Я не хочу, чтобы он туда шел, но не могу сказать ему, чтобы он не виделся со своей семьей.

— Откуда ты знаешь Сигура? — спрашиваю я.

— Они с моей мамой Кровные половинки. Когда разразилась война, моя мама ушла от папы, чтобы быть с Сигуром.

— Это должно было быть очень тяжело для тебя и твоего отца, — говорю я.

Он вздыхает.

– Все нормально. Кажется, я, наконец, понял, что у неё не было выбора. Если она испытывала к Сигуру то, что я чувствую к тебе, у неё просто не было другого варианта, кроме как быть с ним.

— Как они познакомились? Ты не обязан рассказывать, — быстро добавляю я, понимая, что опять веду себя бестактно. Мне любопытно узнать, как он жил, до встречи со мной.

— Перед началом войны, мама была связана с Фронтом Легиона «Освобождение», еще, когда они были защитниками гражданских прав, а не борцами за свободу, — объясняет он. — Ей, в самом деле, было не наплевать. Она даже ходила в ректорат Университета Блэк Сити, требуя, чтобы и Дарклинги имели возможность получать образование.

— Ого, поверить не могу, что она в этом участвовала, — говорю я, вспоминая, что отец рассказывал мне об этом.

Он кивает.

– Сигур возглавил движение. Она безумно влюбилась в него еще до того, как познакомилась с ним. Папа частенько поддразнивал её за это, он считал это глупой влюбленностью в местную знаменитость. Думаю, он был не прав. Дело в том, что, как мне кажется, мама, в конце концов, все равно ушла бы от папы.

— Почему ты так думаешь?

— Они боролись за меня. Чем глубже мама погружалась в дела, связанные с движением за гражданские права, тем сильнее ей хотелось растить меня, как Дарклинга.

— А отец этого не хотел?

— Он считал, что мне будет проще влиться в общество, если я буду больше человеком. Они никогда не спрашивали, чего хотел я.

— И чего же ты хотел?

— Я хотел быть Дарклингом. Я хотел бы жить со своей матерью, когда была возведена стена.

— Почему же ты с нею не жил?

Эш глядит куда-то вдаль.

– Она никогда не предлагала.

— Я рада, что ты остался. Иначе, мы бы никогда не встретились, — говорю я.

И тогда он целует меня. Медленно и мягко, и мое тело наполняется солнечным светом, заставляя расцветать каждую клеточку. Когда мы, наконец, прерываемся, он встает и помогает мне подняться на ноги.

— Мне, правда, нужно идти. Они ждут меня.

Я опускаю взгляд.

– Обещаешь, что вернешься ко мне?

Он приподнимает мой подбородок и нежно целует в губы.

— Ничто не может нас разлучить, — говорит он.

Грозовые облака над нами, в конце концов, прорывает дождем, и первые капли падают мне на щеку. Меня охватывает озноб. Надеюсь, что он прав.

С глухим звуком металлические ворота медленно открылись. Мои нервы на пределе. Наконец-то я окажусь внутри Легиона! Я не стал говорить отцу, что собираюсь сюда. Он даже не знает, что я встречался с Сигуром прошлой ночью, и об аресте тоже я не стал ему говорить. Это только расстроило бы его, на его долю достаточно страданий из-за мамы. Он думает, что я провожу сегодняшний вечер с Жуком.

Двое охранников появляются на лестничной площадке, я вижу их силуэты в лунном свете. Ростом эти двое футов по семь и здоровые, как медведи. Сигур стоит между ними и, хотя он не так высок, как они, но излучает гораздо больше энергии. Его белокурые волосы связаны сзади бронзовой лентой, одет он в оранжевую, со сложной вышивкой мантию, которая отлично подходит к его сверкающим глазам. Он без своей золотой маски, но с другой стороны, ночью ведь нет солнца, которое могло бы обжечь его кожу.

Он обнимает меня, и я напрягаюсь. Я не готов прямо так сразу вжиться в роль примерного Кровного Сына, до этого еще пока далеко. Охранники проводили нас на охраняемую территорию и закрыли главные ворота. Один из наших сопровождающих кричит команду привратникам вторых ворот, и они открываются. Меня встречает другой сопровождающий, и одаривает меня клыкастой улыбкой. Он тоже Дарклинг-Элока, как и я, с черными глазами и волосами, только его лицо более резкое и угловатое, с заостренным подбородком и длинным носом.