Так вот откуда Эш знал о лагерях расправы на уроках истории мистера Льюиса? Чувство вины и стыда захватило меня. Мы все знали, что мой отец был в ответе за то, что туда отправили семью Марты. Я даже не знаю, как она может оставаться после этого со мной и моей матерью, но я предполагаю, что у неё просто нет выбора — она наша служанка. Я вспоминаю, как она прикрывала свой браслет перед Эшем и до меня, наконец, доходит, почему она так стыдилась его. Они не служанка. Она — наша рабыня. У меня скрутило желудок. Как могла я быть такой слепой?

— Как там Аннора? Как она пережила эту войну? — спрашивает у него Марта.

Тень пробежала по его лицу.

— Извини, дорогой. Я не хотела вмешиваться…

— Мама с папа разошлись несколько лет назад. Теперь мы с отцом вдвоем.

— Мне очень жаль. Они были такой красивой парой, — говорит Марта.

— Это было неизбежно. Людям и Дарклингам просто не суждено быть вместе. — Он сверкает глазами в мою сторону.

— Натали! Вот ты где. Я ужасно волновался, — раздается за моей спиной голос Себастьяна.

Его белокурые волосы взъерошены от бега, а щеки раскраснелись. Было видно, что он испытывает облегчение при виде меня. Тут в поле его зрения попадает Эш.

— Отойди от нее, кровосос, — говорит он, приближаясь к нам.

— Все в порядке. Я его знаю, — говорю я, вставая между ними.

Парни смерили друг друга взглядами, их кулаки сжались, в глазах читается враждебность. Эш возвышается над Себастьяном, но если бы дошло до драки, годы тренировок Себастьяна в качестве Ищейки могли дать ему преимущество в бою.

— Оставь его в покое, Себ. Он только что спас нас от каких-то отморозков, — говорю я.

Рот Себастьяна дергается. Я вижу по его лицу, что он готов вот-вот ринуться в драку.

— Я хочу уйти, — говорю я, мягко прикасаясь к его руке.

Он глядит на Эша еще секунду-другую, а потом кивает.

— Я так и знал, что приходить сюда, было паршивой идеей, — бормочет себе под нос Себастьян, когда мы уходим.

— Эш такой приятный молодой человек, — шепчет мне Марта.

Я смотрю на Эша себе через плечо. Наши глаза встречаются на продолжительное мгновение, прежде чем он поворачивается и идет в другую сторону.

— Ага. Он такой, — отвечаю я.

Я встречаюсь с Дей в школе в понедельник и рассказываю ей всё о драке на рынке.

— Не могу поверить, что Эш помог тебе. Это так на него не похоже, — говорит Дей, пока мы идем в тренажерный зал, чтобы пройти испытания на Ищейку.

— Знаю. Для меня это тоже удивительно. Может, мы ошиблись на его счет?

Дей смеется: — Давай без фанатизма. Один случайный акт доброй воли не делает из него святошу.

— Я никогда и не говорила, что он святоша. Я просто хочу сказать, может, он все-таки не полный мудак? Кроме того, это был не единственный добрый поступок. Ты же знаешь, он занимается благотворительностью…

Дей оборачивается ко мне: — О, небеса. Он тебе нравится.

— Нет, не нравится, — говорю я.

— Тогда чего же ты покраснела-то? — говорит она.

— Мне просто жарко.

— Стоит ли тебе напомнить, что он полукровка-Дарклинг?

— Мне он не нравится, — говорю я.

— И дилер Дурмана, который подсадил лучшего друга на наркоту, — продолжает она.

— Дей! Говорю в последний раз — мне не нравится Эш Фишер. Понятно? Я бы никогда не позволила себе опуститься до Дарклинга после того, как один из них убил моего отца.

— Ммм, — неубедительно произносит она.

Я не удивлена, что она не верит мне. Я сама себя в этом убедить не могу.

Мы продолжаем идти в спортзал в тишине. И нет возможности рассказать ей о тех других мыслях об Эше, которые всю ночь крутились у меня голове, например, о том, каким странным образом моё сердце реагирует всякий раз, когда я рядом с ним, о моих воспоминаниях о нем, как он нежно перевязывал руку Марте, о том продолжительном взгляде между нами, когда мы покинули рынок.

Как будто что-то порхает в животе, и я понимаю, что это нервы. Неужели я действительно начинаю волноваться при мысли о том, чтобы увидеть Эша? Нет! Дей права — ничего не изменилось. Я не могу опуститься до кого-то вроде него.

— Я действительно сожалею о Трюфельке. Есть ли уже какие-нибудь продвижения? — спрашивает Дей.

Я рассказала ей о теории Себастьяна, что здесь замешаны Люди за Единство.

— Неужели это сделали Люди за Единство? — спрашиваю я.

— Некоторые из их представителей действительно любят бросаться в крайности, и они всегда предпочитали насилие дипломатии, — говорит она. — Это одна из вещей, из-за которых мы с Жуком спорили. Я просто не могла поддержать его решение вступить в эту группу. Их одержимость Дарклингами вызывает опасения. Однажды они заставят Жука совершить убийство.