Но кого отравить за деньгами? Вот вопрос.

Архипов и его тюремщики отпадают по определению. Жбан прячется от ментов. Второй помощник Архипова некто Олег Сергеевич Полевой отдыхает на юге. И выбор снова пал на Бирюкова. Лже-дипломат его знает. Да и сам Бирюков – последний лох, которого можно использовать, не опасаясь последствий. Поначалу все шло гладко. Бирюков, которого, разумеется, пасли, встретил посылку. Сдав чемодан в камеру хранения, он пообедал в летнем кафе и неизвестно с какой целью отправился в публичную библиотеку. Может, решил поискать заметки о современной живописи. Короче, это дело десятое. В это время Сахно прибывает на съемную дачу в «Лесном городке», отпирает калитку своим ключом и, чтобы отдохнуть и перекусить с дороги, отправляется в летнюю кухню. Ему известно, что пленника безвылаздно держат в доме, поэтому столкнуться с Архиповым нет ни малейшего шанса. Ближе к ночи Сахно слышал, как на дворе заводят машину, гремят цепью ворот. Значит, уехали. Он перебирается в дом, меняет белье на одной из кроватей в спальне и видит сладкие сны: симпатичная проводница разносит по купе крепкий чай с его любимой пастилой.

Ближе к утру на участке снова появляется автомобиль. Вместо неразлучной троицы лже-дипломат встречает одного Панова с чемоданом, который он все никак не мог закрыть. Панов по своему обыкновению изъясняется в телеграфном стиле. «Возникли непредвиденные неприятности. Этот художник оказался не простачком». Потом они садятся за круглый стол под оранжевой лампой и начинают мусолить деньги. Недосдача – триста пятьдесят восемьдесят тысяч баксов с коротким хвостиком. Панов затевает завтрак. Ставит бутылку, крошит селедку, посыпая ее лучком и сдабривая маслицем. Садится к столу, разливает водку по рюмашкам. А потом стреляет с близкого расстояния в живот Сахно. И добивает выстрелами в голову. Чтобы наверняка. Затем упаковывает деньги в сумки, стирает пальцы полотенцем и уходит, закрыв калитку.

– Как моя идея? – спросил Бирюков. – Те же люди, которые тебя похитили, на самом деле и есть изготовители фальшивых денег. Вывод простой: ты ничего никому не должен. Ни цента.

– Твоя идея просто пшик, – покачал головой Архипов. – Не могли они держать меня в том доме в "Лесном городке. Слишком рисковано. И зачем, с какой целью они стали бы меня похищать? Меня, курицу, которую несет им золотые яйца? А потом пытались замочить на территории гаражей.

– Мочить тебя никто не пытался. Цель все та же – бабки. Твой Роман Горобец уверен на все сто, что за годы работы с ним ты скопил очень приличное состояние. Ты ведь имел до двадцати пяти процентов с выручки. И теперь он хочет прибрать все к рукам. Возможно, у него появились новые сбытчики. Когда дело коснулось тебя, простой рэкет, банальное похищение даже не рассматривали как варианты. Был нужен продуманный до мелочей план. Который они обмозговали и воплотили в жизнь.

– И все-таки мне слабо верится в эту сказку.

– Ты запомнил что-то из интерьера дома? Какую-то мелочь, деталь, которая могла бы показаться совершенно незначительной.

– Половую тряпку запомнил. Она была размером с носовой платок. Плевки в лицо тоже не забыл. Если бы ты оказался в моем состоянии, едва ли вспомнил свое имя. Еще люстра под светлым абажуром, сервант. Таких домов миллионы.

– А теперь на это посмотри.

Бирюков достал из сумки и развернул фотографию женщины с пышной косой. Женщина спиной прижалась к березе, перекинула через плечо платочек.

– Эту картинку я, кажется, видел, – Архипов пересел поближе. – Точно. Она висела над кроватью Панова.

– Немного, наверное, на дачных участках найдется таких фотографий, висящих над кроватями. Теперь вешают обнаженную натуру. Или что-то в этом роде. Короче, я хочу сказать: люди, похитившие тебя, а также изготовитель фальшивок – одна и та же команда. Все они в доле. Кто-то работает за процент, кто-то за разовые премиальные. Это не важно. И у них все получилось, если не считать некоторых шероховатостей. Ну, потеряли на дороге почти четыреста тысяч. Ну, ментов замочили. Неизбежные в таком деле издержки. Роман Горобец уже здесь. С тебя начнут тянуть бабки. Будь готов, как юный пионер.

– С пионера много не вытянешь, – за время своего заточения Архипов разучился понимать юмор. – Как думаешь, где сейчас фальшак?

Архипов плеснул водки в стакан.

– Однозначно – у Панова или у Горобца, – ответил Бирюков. – Разумеется, за вычетом четырехсот тысяч, которые спрятаны у меня. У Панова и мои тридцать тысяч. Готов обменять свои фальшивки на настоящие бабки.

– А мне что посоветуешь?

– Нужно выждать. Не соглашаться на условия Горобца. Проси время, чтобы подумать. Да я сам не в том положении, чтобы давать людям умные советы. Попытайся скрыться за границей. Уезжай на другой край земли.

– А дальше? – Архипов плеснул водки. – Меня все равно найдут, рано или поздно. И я получу пулю. Или перо Панова.

Когда Бирюков наконец ушел, Архипов вылил в мусорную корзину остатки водки из стакана, бросил пиджак на спинку стула и, повалившись на кожаный скрипучий диван, сомкнул веки. Уезжать за тридевять земель, прятаться неизвестно где, – это, пожалуй, самый глупый вариант из тех, что можно представить. Впрочем, это как посмотреть… Он перестанет быть самим собой, по подложному паспорту на имя Никиты Константиновича Звонарева, что сейчас лежит в сейфе, найдет работенку, скажем, чертежника в каком-нибудь проектном бюро, которое занимается привязкой к местности коровников и сенных сараев. Глухомань, тишина провинциального городка, где еще живы нравы и обычаи прошлого века.