И вот в набитой поклажей тележке они уже трясутся по той самой дороге, которая много недель назад привела их на "Вольную ферму".

– Пора, пора доктору Тапперу опять взяться за дело; надо снабдить лекарствами наших старых пациентов,- приговаривал он с обычной своей усмешкой.

– А я-то думал, что доктор занят более важными делами!
– храбро возразил Том.

– Кто знает, кто знает...

Некоторое время ехали молча. Дорога вела к югу, туда, где гора Шугар-Лоф преграждала прямой путь к Абергавенни и угольным копям. Оуэн чувствовал, что они едут к людям, что вскоре они вновь окажутся в самом пекле мятежа, и мальчишечье сердце билось сильнее при мысли о предстоящих сражениях и битвах.

В середине дня они остановились перекусить. Таппер вдруг сказал:

– Полагаю, вам будет не вредно узнать, какого сорта лекарства я продаю и для кого они предназначены.

Он подошел к тележке и с помощью мальчиков стал выгружать бесчисленные банки и коробочки; лекарства, которые он раздавал по деревням. Все выглядело вполне невинно. Но вот тележка пуста, и на дне... на дне ничего - просто голые доски.

Мальчики были озадачены: что за таинственность? Оуэн уже собирался сказать что-то, но тут Таппер потянул одну из досок и сдвинул ее,

– Двойное дно!
– в восторге воскликнул Том. Под досками лежал ряд ружей и пик. Доктор потрогал острие одной из них:

– Это мои ланцеты.
– И тут же быстро задвинул доски, - И мои лекарства тоже особого свойства, - продолжал он, вновь загружая тележку, - Видите эту этикетку? Она написана по-латыни - ни один полицейский не прочтет. А говорится в ней вот что: "Пилюли для ториев [*] разной величины и различной степени эффективности". Пули! А вот это - "порошки, чтобы донести пилюли в цель". Порох!

– Ружейный порох!
– вскричал Оуэн, Таппер кивнул с грустью:

– Радикальное средство. Но, боюсь, единственное, которое может излечить их.

В течение нескольких дней они развозили свои "лекарства" по деревням между Абергавенни и Ньюпортом, Иногда, под покровом ночи, возвращались на ферму пополнить запасы, А порой, тоже по ночам, сами принимали или "подбирали" оружие, спрятанное в каком-нибудь укромном местечке.

И по всей стране бродячие лоточники вели ту же опасную торговлю, хотя правительство жестоко их преследовало. Еще полгода назад человек мог свободно купить себе пику или саблю в оружейной лавке, но теперь власти делали все возможное, чтобы собрать всё оружие страны в одних руках в своих собственных.

– А к чему все наши труды?
– спросил однажды Оуэн; этот вопрос он хотел задать очень давно.

Придет день, - отвечал аптекарь мечтательно, - когда народ захватит власть в свои руки и тирания будет уничтожена навеки.

– Но когда он придет, этот день? Вот уже много месяцев мы играем в прятки. Какой прок от оружия, если мы не собираемся пустить его в ход?

– Ты нетерпелив, мой мальчик. А революция - это такая игра, которая не терпит поспешности. Может быть, потребуются годы, поколения, чтобы довести ее до конца, народ может оказаться в проигрыше не раз и не два, но в конце концов он выиграет. Вероятно, и через сто лет люди будут еще далеко от победы, но они всегда будут бороться, бороться и бороться, пока не победят.

– Звучит обнадеживающе, - ухмыльнулся Том.
– К тому времени всех нас уже не будет в живых. А знаете, что говорят шахтеры? На днях - я сам слышал!
– один сказал другому: "В Британии не станет рабов после пятого ноября". Что это значит? Уж не собираемся ли мы в этот день взорвать парламент?

– Нет, только не такие глупости. Но раз уж ты столько знаешь, могу тебе рассказать все. Мы действительно надеемся, что после пятого ноября в Британии не будет больше рабов. На этот день назначено восстание.

Том присвистнул:

– Значит, через месяц! Здорово!

– Другого выхода мет. Петиция провалилась, всеобщая забастовка не вышла. Конвент они разогнали.

– И как же все это будет?

– Начнет Южный Уэлс. Джон Фрост из Ньюпорта поведет нас. Сначала мы двинемся на Ньюпорт, потом на Монмут, чтобы вызволить из тюрьмы Генри Винсента.

– А потом?

– Когда ньюпортская почта НЕ прибудет в Бирмингем - это условленный сигнал!
– бирмингемцы также восстанут, а с ними и все внутренние графства. Специальные люди разнесут вести по всей стране. Поднимется весь Север - под началом доктора Тейлора и Басси. Англия вспыхнет от Бристоля до Ньюкасла, и даже те, кто до сих пор не принимал участия в игре, возьмут нашу сторону, когда мы начнем.

Глаза Оуэна загорелись. Его кельтское воображение, всегда склонное к мечтам и фантазиям, было уже захвачено великолепными картинами, нарисованными Таппером. Победа казалась ему обеспеченной. Объединившийся рабочий народ только слово скажет, и задрожат тираны из Вестминстера.

Но не так просто было вскружить трезвую голову Тома, горожанина, бирмингемца. Он возразил:

А вы уверены, что мы выстоим против кавалерии и пушек? Я хочу сказать... То есть я-то не испугаюсь, но только вся сила пока на стороне правительства: оружие, дисциплина, выучка.