Шестнадцатого мая конвент закончил работу. Делегаты разъехались по домам - им предстояло рассказать в своих городах и деревнях о том, что было уже достигнуто, как обстоят дела в настоящее время, что следует предпринять в будущем.

В июле правительству должны были вручить Великую Петицию. После этого...

Что?

Никто не знал. Сами руководители не могли прийти к согласию в этом вопросе. Некоторые считали, что после первой петиции надо собирать подписи под следующими, повторяя свои требования, пока сердца тиранов не смягчатся. Другие смеялись над этой болтовней и открыто призывали к вооруженной революции.

Уэлс, Бирмингем, Ланкашир... Это были три основных центра мятежа, но и по всей Англии люди вооружались для близких битв. В некоторых местах рабочие ' открыто собирались в отряды, маршировали, изучали ^воинскую премудрость.

Таппер со своими мальчиками снова объезжал внутренние районы страны. Ему важно было знать, что думают и чем дышат рабочие Стаффордшира и других графств. В разных местах люди были настроены по-разному - в зависимости от того, насколько скверно им жилось. Там, где хозяева были поприжимистее и платили самое низкое жалованье, влияние чартистов было огромным, люди ждали только сигнала, чтобы начать борьбу. Борьбу не на жизнь, а на смерть.

Британия бурлила, как котел над очагом. Но когда же ярость плеснет через край?

Правительство, однако, не дремало.

У раздувшихся от гордости правителей тряслись поджилки; однако у них хватало ума и выдержки ничем не выдавать своего беспокойства. К счастью для них, кампания с петицией позволила им выиграть время. Народ готовился к борьбе, готовилось и правительство,

Гарнизоны северной части страны получили главнокомандующего - сэра Чарльза Напьера. Словно Йоркшир и Ланкашир были завоеванными провинциями вражеского государства!

Войска стягивались к Северу. Южные графства с их сельским населением едва ли могли грозить мятежом. Работники на фермах были разобщены и плохо организованы, поэтому южные гарнизоны переводились в большие промышленные города.

Здоровяки драгуны, королевские канониры и пехотинцы пополняли зарядные сумки и покидали свои казармы. Марш, марш, на Север! Июньское солнце жарко светило на медных пушках и начищенной амуниции.

Против какого врага выступала английская армия?

Против английского народа, который осмелился попросить малую толику того, что было сделано его же руками и в чем ему отказывали в течение столетий!

А военные оркестры разносили по дорогам национальный гимн Великобритании:

Генри Винсент все еще томился в тюрьме за то, что осмелился говорить правду. И вместе с ним многие другие чартисты. Правительство действовало по принципу: "Чартист хорош, когда он за решеткой".

Лондонская полиция засылала шпионов, которые прикидывались друзьями, а на самом деле старались подслушать неосторожное слово, чтобы предъявить обвинение в "государственной измене" или "подстрекательстве к мятежу". Но разве можно приставить шпиона к целому народу? Тысячи людей готовы были занять место каждого арестованного чартиста.

Первого июня конвент снова собрался в Бирмингеме. Оуэн и Том вместе с Таппером тоже вернулись туда и остановились в доме знакомого бакалейщика. Город снова бурлил. Через неделю петиция с миллионом подписей должна быть доставлена в Виндзор. Пусть-ка палата общин откажется принять ее - себе на беду!

А между тем власти нанесли свой первый удар...

Таппер вернулся домой бледный и взволнованный:

– Они запретили митинги на Булл Ринге! Бакалейщик от изумления разинул рот.

– Немыслимо! С тех пор как стоит Бирмингем, мы устраивали митинги на Булл Ринге. Это наше право!

– Запрещено!
– отрезал аптекарь.

– Это тирания!

– Да. И еще кое-что: это революция! Слушайте! Он повернулся к окну и распахнул его. Все прислушались. Сначала доносился только отдаленный гул, слабый и неясный. Но этот шум все рос, становился ближе, громче с каждой секундой. Улица наполнилась народом и загудела, как улей, Но вот над беспорядочными криками, заглушая их, поднялся ликующий победный мотив чартистского гимна:

Оборванный, тощий, как скелет, человек - один из тех, кто годами не может поесть досыта на свое жалкое жалованье, - вскочил на подоконник дома напротив и заорал изо всех сил:

– Все на Булл Ринг! Мы им покажем! На Булл Ринг!

Этот клич подхватили со всех сторон. Толпа вытянулась в колонну и зашагала за своим новым вождем. Таппер и все, кто был в комнате, поспешно сбежали вниз и присоединились к хвосту процессии.

– Их надо вести, направлять...
– задыхаясь, бормотал аптекарь.
– Демонстрация не организована. Их разобьют, разгонят! Такие дела надо делать по плану...