– Верно, – согласился Анатоль и добавил: – Остаётся одно: тщательно обследовать место высадки, может быть, и найдутся какие-нибудь следы.

Задачу обследования Алехандро Эль-Горро попытался решить стереофотографированием. В точке высадки первопроходцев он не обнаружил ничего, зато на ближайшей улице сфотографировал диплодока. Гигант преспокойно брёл посередине бульвара.

– А что там делает диплодок? Занимается археологическими раскопками? – съязвил кибернетик.

– Придётся тебе самому расспросить его об этом. – Несколько раздражённо отпарировал картограф.

– У нас ещё всё впереди, – пробормотал Геннадий.

кибернетик был не в духе. Он возлагал большие надежды на поисковые системы Альтаира, громовержца, сибиряка и прочих крупных представителей виртуальности, а так же на новейшее айпиметрическое программное обеспечение современного программиста, совсем недавно установленное на его компе, но аппаратура передавала лишь слабый фон работающего модема. Даже не router'a.

– Ты пощупай горы, – в шутку предложил Алехандро Эль-Горро, – может быть, чайная изба в них спряталась. Не зря же туда ходят любопытные диплодоки!

кибернетик пожал плечами и механически подал команду браузеру на осмотр гор. Когда после экспозиции он стал просматривать файл записи, у него, что называется, глаза полезли на лоб. Алехандро Эль-Горро, наблюдавший за работой товарища, мгновенно оказался рядом с ним.

– Чайная?

– Не мешай! – отозвался Геннадий.

И сколько его ни тормошил картограф, оставался глух и нем, как египетская мумия.

Только закончив анализ, он откинулся на спинку кресла, взглянул на Алехандро Эль-Горро невидящими глазами и бесстрастно сообщил:

– Это не чайная. Но наличие неизвестной науке космической энергетики в Любограде можно считать доказанной.

– Что?!

– Смотри сам, – коротко предложил Геннадий.

Алехандро Эль-Горро плюхнулся в освобождённое кибернетиком кресло и впился глазами в файл цифровой видео записи, рядом с которой на рабочем столе Геннадий положил ярлычок на эталонный плагин-декодер. Сомнений быть не могло, программы кибернетика засекли точечный источник проникающей космической энергии, характер которой во всех деталях соответствовал излучению черноцветочного мага, когда-то широко известного в Любограде.

– Ящеры и станции, генерирующие космическую энергию!.. И куда?! В пространство?! Просто так?! Но, это же нелепость! – возмутился Алехандро Эль-Горро.

На что кибернетик резонно заметил, что исчезновение чайной избы тоже нелепость, но, тем не менее, факт.

Руководитель спасательной экспедиции, главный инспектор и по совместительству местный архивариус Анатоль Безанов, когда его познакомили с результатами сенсационных наблюдений Геннадия, долго сидел в молчаливом раздумье.

– Вы уверены, что это станции магического излучения? – Спросил он наконец.

– Ни в коей мере! – сразу же очень решительно отрёкся Алехандро Эль-Горро.

Кибернетик пожал плечами.

– Спектр излучения типичен для таких станций. Совпадает даже тонкая структура.

– Техника выкидывает фокусы и почище, – возразил Алехандро Эль-Горро.

– И всё же, – кибернетик был деликатно настойчив, – предположение о телегенических и телепатических станциях много вероятнее машинных фокусов.

Анатоль покосился на картографа, который дипломатично промолчал, лишь передёрнув плечами, и решил:

– Будем десантироваться по координатам, которые дал Бродяга. Чайная изба – не детская игрушка, должны же остаться какие-то следы!

ГЛАВА 1

Троллейбуса долго не было, редкие прохожие поговаривали, будто он вообще не ходит, и я решился-таки идти пешком. Топать предстояло очень долго, не меньше полутора часов, а может и того больше. На автобусе всего сорок пять минут, если без пробок, конечно. А вот пешком ходить так далеко мне ещё не приходилось. Не в смысле вообще ходить, а домой, тем более по вечернему городу.

Стояла поздняя ноябрьская осень. Сказать, что было холодно, значит, соврать. Хотя если сравнивать этот ноябрь с прошлогодним, то, разумеется, в этом было много теплее. Даже сейчас, когда мои часы показывали начало десятого вечера, температура была не ниже двенадцати градусов. В плюсе, разумеется. Я ещё раз взглянул на пустующую дорогу, и решительно двинулся вдоль неё в надежде хоть машину поймать. Кварталы в этом районе просто громадные. Столбы стоят, как обычно, а вот фонарей на них толи нет, толи позабыли включить. Кое-где чаще всего ближе к перекрёсткам они всё же горели. Правда, на противоположной стороне иногда встречались пятна света, но мне-то как раз надо было в обратном направлении, а потому переходить не имело смысла. Через две остановки, и без того широкая улица расширялась. Тротуар делился на две части с газоном и деревьями посередине. Я благоразумно выбрал тот, что тянулся ближе к дороге. Причиной тому была не только надежда подловить такси, которого и в лучшие времена-то здесь поймать было огромной удачей, не то, что нынче, да к тому же и поздним вечером, но главным образом оттого, что тротуар, хоть и был выложен красивой цветной плиткой, шёл почти под самыми стенами домов, из окон коих весьма часто жители, дабы не утруждать себя чисткой забитых мусоропроводов и оплатой за их обслуживание, выбрасывали, вышвыривали, выливали всякую мерзость. Получить подобный сюрприз себе на голову удовольствие малоприятное, а потому мой выбор пал на дальнюю, избитую, исковерканную асфальтовую дорожку. Уже приближаясь к очередной высотке, я совершенно необъяснимым образом вдруг вспомнил, что как раз именно где-то здесь расположились несколько восточных ресторанов, выросших, как грибы после дождя, в дни развала великого и нерушимого. Как-то одна моя приятельница посетила одно из подобных злачных мест. Её подружка праздновала свой день рождения толи в японском, толи в китайском ресторане. Делясь своими впечатлениями, рассказчица едва не захлёбывалась собственным восторгом. Когда поток излияний иссяк, я осторожно поинтересовался: