Яська вздрогнул – действительно, свет был необычным. Ни лампочек, ни факелов, ни иных светильников или фонарей видно не было. Как не было ни окон, ни отдушин, ни просто щелей, в которые мог бы проникать дневной свет с поверхности. Яська почесал затылок – странно, если не сказать страшно. Такое ощущение, что свет излучают сами стены.

Яська попытался припомнить, где он мог видеть нечто подобное раньше. Ну, конечно! Папины часы – и как он только сразу не догадался!

– Похоже на фосфор.

– На фосфор? – Тимка недоверчиво посмотрела на Яську: мол, не сочиняешь ведь, чтобы успокоить?

Яська отрицательно покрутил головой.

– У моего папы часы такие есть механические. А в механических ведь сложно подсветку сделать, верно?

Тимка молчала.

Колька кивнул.

– Ну...

– Баранки гну! – фыркнул Яська. – В них ведь батарейку не засунешь как, например, в электронные! Вот и придумали покрывать стрелки фосфором! Он на свету заряжается, вроде солнечных батарей, а в темноте, наоборот, разряжается и светится.

Тимка переборола страх и осторожно прикоснулась пальцами к ближайшей стене.

– Тут ничего нет, – сказала она, косясь на Яську. – Просто глина.

– Да не может быть! – Яська повторил Тимкин жест. – Ничего не понимаю...

– А чего тут понимать? – снова влез Колька. – Не нашего ума это дело. Нам выбираться надо. Пошли, – и он направился прежним курсом, уверенный в том, что друзья последуют за ним.

Те последовали.

– Знаешь, – прошептала Тимка, осознанно замедляя шаг, чтобы отстать от Кольки, – мне этот свет кажется каким-то мёртвым, как и сквозняк. И то и то, такое ощущение, рождено глубоко под землёй.

Яська сглотнул страх.

– Почему тебе так кажется?

Тимка пожала плечами.

– Предчувствие. Хотя... Я просто уверена, что нам не нужно было уходить от завала. Нужно было попытаться расчистить проход самим.

– Вряд ли бы это у нас получилось. Только ещё сильнее засыпало бы.

Тимка вздохнула.

– Может и так.

Яська немного помолчал, после чего набрался смелости и решительно спросил:

– Тимка, а ты ничего не почувствовала там, в овраге, когда лезла в пещеру?

Тимка вздрогнула.

– Я... Я не помню. Страшно было.

– И всё?

– Я когда чего-то очень сильно боюсь, неповоротливой становлюсь – голова кружится. Так и тогда было. Я чуть, как и ты, кубарем не покатилась – спасибо, Колька удержал, – Тимка глянула на шагающего рядом Яську. – А ты почему спрашиваешь? Ты что-то почувствовал?

Яська пожал плечами.

– Не могу толком объяснить... У меня было такое ощущение, будто я сквозь слоёный пирог пролез. Точнее как через мембрану в барабане. Только не насквозь, а именно – через.

– И что бы это может значить?

Яська развёл руками.

– Кто его знает... Наверное, тоже от страха.

– Эй, ну чего плетётесь как неживые! – Колька замер посереди прохода и размахивал руками. – Смотрите, что я нашёл!

Яська и Тимка устремились к другу.

Сделалось ещё светлее, и все по достоинству оценили Колькину находку.

– А откуда она здесь? – поинтересовалась Тимка, хлопая длинными ресницами.

– По рельсам прикатила, – ухмыльнулся Колька, ставя ногу на вагонетку, как на какой-нибудь боевой трофей.

– А рельсам-то тут откуда взяться? – спросил Яська, балансируя на скользком металле.

– Среди деревенских хаживали слухи, что ещё в царские времена здесь открыли рудник какого-то помещика. Злобный был тип и жадный до жути. От него даже собственные крестьяне, и те бежать пытались, но разве от такого убежишь... Потом случилась война, бунт, много народу погибло, а как всё закончилось, работать-то на руднике кому-то надо... Тем более, времена не лёгкие наступили, послевоенные. Решено было использовать в качестве рабочей силы военнопленных. А до последних разве есть кому дело? Так и трудились они под землёй неделями, ничего не получая взамен. Случалось даже, хлеба не видели с водой день, а то и два.

– Ужасно... – Тимка смотрела на вагонетку, как на элемент чего-то потустороннего, что на какой-то миг вынырнул из-под пластов слежавшегося времени.

– И что потом? – спросил Яська. – Этого помещика всё же наказали?

– Наказали, говоришь?.. – Колька постучал носком галоши по ржавому колесу. – В те времена за это не наказывали.

– Но ведь это неправильно, – развёл Руками Яська.

– Неправильно, – кивнул Колька. – Потому-то и воевали. А на счастье пленников, случилось несчастье – осенние ливни растопили глину, случился оползень, шахту завалило.