В голове стали крутиться сцены из фильма с перевернутой машиной, которая падает со склона и загорается. Но я никак не могла вспомнить, где у нас поблизости есть гора, с которой можно столкнуть автомобиль. И потом, как можно заставить мальчишку сидеть в такой машине? Значит, надо будет его либо напоить, либо ударить по голове, чтобы он потерял сознание.

А что я скажу полиции, как объясню, почему он был в моей машине, а меня не было?

Не переставая об этом думать и отметая одну идею убийства Дэвида за другой, я торопливо ополоснулась, небрежно вытерлась полотенцем и вышла из ванной. От неожиданности я вздрогнула: в моей спальне на кресле рядом с кроватью сидел Дэвид. Он был одет в джинсы и мятую клетчатую рубашку.

Мальчишка, похоже, тоже не ожидал увидеть меня голой. А может быть, и ожидал, поэтому и притащился ко мне.

– Ресторан забит. Для нас столик будет не раньше чем через час. Я заказал, но подумал: может, лучше пойти в другое место? – Он уже справился с неловкостью и с интересом разглядывал меня.

– Я могу потерпеть, тем более что мне нужно собраться. Пока мы доберемся туда, как раз будет вовремя. Я люблю это место, – соврала я. На самом деле, в этом ресторане я была всего один раз и запомнила, что он находится хоть и в центре нашего городка, но в парке, где вечером редко встретишь прохожего.

Чувствуя на себе его взгляд, я, не торопясь, подошла к кровати, где лежал халат, накинула его, туго завязала пояс. Сев к Дэвиду спиной, я в зеркало видела его позади себя. Он полулежал в кресле, широко раздвинув ноги и закинув руки за голову. Я сняла закрученное чалмой полотенце, тряхнула мокрыми волосами.

– Это твой натуральный цвет, или ты красишься? – спросил он.

– Такие вопросы женщинам не задают. Особенно тем, которые тебе нравятся. Им говорят комплименты, восторгаются их красотой, говорят, какие удивительные у них волосы, глаза, губы! – Повернувшись к нему, я без улыбки спросила: – Ведь я тебе нравлюсь, правда?

– В каком смысле? – растерялся он.

– Как женщина...

– Ну... не знаю. Думаю, что с тобой хорошо... – Преодолев секундную неловкость, все-таки добавил: – Это делать...

– Тебе понравилось?

Я встала и подошла вплотную к креслу, где он сидел. С какой легкостью можно было бы сейчас двинуть в эту гладкую мерзкую физиономию! Но вместо этого я опустилась рядом с ним на ковре и, погладив по коленке, тихо сказала:

– Мне тоже было очень хорошо...

Он напряженно выпрямился, руками сжал подлокотники кресла и неотрывно смотрел на меня. В его потемневших глазах были страх, недоверие и покорность. Вдруг он как-то неуклюже съехал на пол и, обняв меня за плечи, потянул к себе. Просунув руку под халат, больно схватил меня за грудь.

Я, освобождаясь от его неожиданных объятий, зло толкнула его в грудь, затем спохватившись, приказала:

– Разденься!

Его готовность позабавила меня, я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Он вдруг замер, осторожно потянулся дрожащей рукой к моей открывшейся груди и сказал:

– Я дышать не могу, когда ты меня целуешь, ты так здорово это делаешь! – Он глубоко вздохнул, словно ему было больно об этом говорить.

Мерзкий мальчишка! Это тебе моя месть!

Я взъерошила его волосы и, обхватив за затылок, потянула к себе. Его горячие сухие губы доверчиво раскрылись навстречу моим...

Воспоминания о том, что произошло в спальне всего час назад, теплой волной отозвались где-то в спине. Мне стало жарко, хотя за минуту до этого казалось, что в полупустом ресторане слишком холодно от работавшего во всю мощь кондиционера. Дэвид сидел напротив, изменившийся, гладко причесанный, бледный с ярко горящими губами, и читал меню. Он выглядел совсем ребенком, замученным усталым мальчиком. Ужас снова охватил меня.

Что я делаю?! Похоже, просто схожу с ума! Неужели всего полчаса назад мы голые лежали в моей спальне на полу, и я целовала эти красные детские губы, гладкую, с отчетливо проступающими ребрами грудь, мягкую впадину живота?! Как я могла допустить это? Да, мне нужно его молчание, мне он необходим не как враг, а как сообщник, и то, что произошло безусловно работает на меня. Но надо быть крайне осторожной, игра становится слишком рискованной, и расплата может оказаться мне не по карману. Похоже, мой дорогой пасынок разыгрывает свою партию, пытаясь завлечь меня все дальше, чтобы затем сбить с ног...

– Выбрали? – официантка стояла рядом и с интересом переводила взгляд с меня на Дэвида. Наверняка решает, кто он мне – сын или брат. А может быть, я уже выдала себя чем-то, и она обо всем догадалась?!

– Я буду стейк, – сказал Дэвид, не дожидаясь, пока я начну заказывать. – Не очень прожаренный. Лук в тесте, картошку соломкой, кока-колу со льдом, большой бокал.

Он улыбался официантке, а та одобрительно скалилась в ответ. Лет ей было около двадцати пяти, может быть, меньше. Яркая красная помада на тонких губах делала лицо старше.