— Хорошо, — оборвала мои мысли Вилен и распутала шею.

— Игорь? Прошу, вам сюда, — донесся до меня голос Антона Михайловича. Он возник из воздуха и сейчас указывал на один из углов зала, в котором лежало два силуэта. — Они говорят, что будут говорить только с вами, причем говорят на русском…

Я не церемонясь, просто переместился к серым, лежащим в том углу.

— Наконец-то пришел, — тихо сказал один из них.

— И почему же вы будете говорить только со мной?

— Потому что ты — наша цель, — заявил все тот же серый.

— Кто вы такие?

— Мы? Это не правильный вопрос, человек. Далеко не правильный, и он не даст тебе ничего, но хорошо, я скажу: мы — нотарионы.

— Кто такие?!

— Нотарионы, — он рассмеялся, — вот видишь, это ничего тебе не говорит, человек.

— Что вам нужно?

— Твоя жизнь человек, но это тоже не правильный вопрос, ведь ты сам уже догадался до этого.

— Зачем вам моя жизнь?

— Теперь лучше, человек. Дело в том, что ты тот, с кем мы, нотарионы, призваны бороться. Ты Хозяин дракона, а это значит, что ты…это очень много что значит, человек, но самое главное, что ты наш враг. Кроме того, ты уже однажды избежал своей смерти дважды, человек, а это недопустимо! Как посмел ты, какой-то несуразный Хозяин дракона, которого и существовать-то не должно, жить после смерти?! — Нотарион замолчал, переводя дух, и продолжил уже спокойным, как в самом начале голосом, — но если честно, то мне плевать на тебя, живи, если тебе так хочется, да и не мне одному плевать. Мы бы закрыли на тебя глаза, если бы не ОН… — Нотарион замолчал, точно обдумывая, стоит ли ему говорить дальше.

— О ком идет речь, отвечай?

— Не важно, человек, важно то, что мы можем договориться с тобой. Ты же видел, что происходит в твоем родном мире, человек? Видел, я вижу это по твоим глазам, они не могут врать. Так вот, мы делаем это, потому что там, у вас, могут быть, и я даже скажу больше, есть еще те, кто смертствует, как ты. Но, если ты отпустишь нас, то мы оставим этот и твой мир в покое. Мы больше не будем нападать на него.

— И почему же мы должны верить вам, — вмешался в разговор Антон.

— Уйди, ходячее недоразумение, ты недостоин даже слышать нас! — он сильно повысил голос и его лицо покраснело. Впрочем, не только его лицо стало похоже на помидор. Я взял Антона за плечо, за что получил очень гневный взгляд в своем направлении, и уже было подумал, что он нападет сначала на меня, а затем на серого, но он не стал этого делать. Кажется, мое прикосновение привело его в норму. Он отошел от нас на пять шагов и полным безразличия взглядом смотрел на оскорбившего его серого.

— Почему я должен идти на эту сделку с тобой?

— Потому что иначе умрешь и ты, и она, и они все, и еще многие люди, человек. Да, мы понесем огромные потери, но мы обязаны из-за НЕГО.

— А какие у нас гарантии?

— Никаких, но если бы ты знал, кто такие нотарионы, то ты бы знал и то, что мы не нарушаем своих слов, собственно именно из-за данного когда-то слова, одному, тоже смертствователю, как ты, мы и были вынуждены нападать на вас. Но наш народ уже давно не тот, мы меньше всего в своей жизни хотим вражды, человек. Отпусти нас, и больше ни один нотарион не придет по твою душу или чью-либо еще из твоего и их мира.

— Откуда у тебя такая власть, чтобы не дать целому народу, если верить тебе, то вас много, прийти и напасть на нас?

— Оттуда, что говоришь ты сейчас с королем нотарионов, человек. Я клянусь словом святого короля и своей честью, что исполню свою часть договора. Отпусти же меня и моего слугу, человек, и я отпущу вас всех, сказав ЕМУ нет.

— Скажи мне кто ОН, и я отпущу вас.

— Прости, человек, я не могу этого сделать. Тот смертствователь очень силен и может уничтожить нас за свое имя, а если мы будем молчать, то у него не будет права убивать. Я вообще удивлен, почему он обратился к нам, а не пришел сам.

— Я должен подумать.

— Подумай, человек, очень хорошо подумай, и прими единственное правильное решение…

Я посмотрел на Антона, тот пожал плечами, Синелия тоже ничего не стала мне говорить, лишь улыбнулась, когда я перевел взгляд на нее. Вилен подавала спокойные эмоции и тоже предпочитала молчать.

— Хорошо, мы отпускаем вас.

На лице у короля нотарионов расцвела улыбка.

— Ты не пожалеешь, человек. Сними же заклинания, связывающие нас.

Я снял и свое, и чужое связывающее заклинание, но на всякий случай приготовился к нападению, впрочем, как это сделал и Антон Михайлович, и Синелия. Одна лишь Вилен продолжала источать холодное спокойствие. Нотарион встал и поднял своего слугу, как он назвал его, на ноги.

— Я исполняю свою часть договора, человек, удачи тебе. Прощай, и не забудь, ты уже встречался с НИМ!

Он быстро достал откуда-то из-за спины такую же черную пластинку, какая была у Стэна, и серые исчезли. И все-таки он козел!..

— Ну, и что за бред несла эта крыса?! Стоило ли их отпускать, ведь кто знает, может он врал? — Вслух раздумывал над ситуацией Антон Михайлович.